Книга Развод по правилам и без, страница 26 – Лана Ривера

В 8:15 я стою перед шкафом и смотрю на вещи. Сегодня я должна выглядеть так, будто меня ничего не может сломать. Блузка — строгая, белая, с длинным рукавом. Чёрные брюки. Волосы — гладкие, убранные в низкий хвост. Тональный крем, но без попытки спрятать круги под глазами. Пусть видит. Пусть знает, что я не спала, но я здесь.

Я выхожу из дома в 8:40. В машине включаю радио — говорят о погоде, о пробках, о чём-то обычном, что не имеет ко мне никакого отношения. Я еду и смотрю на мокрые улицы, на людей, которые идут в кафе, в магазины, в свои воскресные дела. Они не знают, что я еду на войну.

Студия пуста. Воскресенье — выходной, но Никита здесь. Я вижу его машину на парковке, чёрный внедорожник, который он купил в прошлом году. Я паркуюсь рядом и стою минуту, глядя на стеклянную дверь офиса.

Сердце стучит. В груди — тяжесть, как будто я несу что-то огромное и хрупкое. Я выхожу из машины, иду к двери, открываю её своим ключом.

В коридоре тихо. Горит только свет в его кабинете. Я иду туда, и мои шаги гулко отдаются в пустом пространстве. Дверь приоткрыта. Я вижу его — сидит за столом, в кресле, с чашкой кофе в руке. Он смотрит на меня, и я вижу тот же холодный, оценивающий взгляд, что и в пятницу.

— Заходи, — говорит он.

Я захожу и закрываю за собой дверь. Не сажусь.

— Ты хотел поговорить.

— Да. — Он ставит кружку на стол, откидывается на спинку кресла. — Вчера поздно вечером мне позвонил Петров. Ты знаешь, что он сказал?

— Знаю.

— Он сказал, что хочет работать с тобой. Напрямую. Без студии. — Никита делает паузу, и в этой паузе — вся его сила и моя слабость. — Ты понимаешь, что это значит?

— Что клиент выбрал меня.

— Что ты нарушила протокол. Ты написала ему сама. Ты отправила ему наброски в обход меня. Ты знаешь, как это называется?

Я молчу. Я знаю, что он хочет сказать. «Это называется предательством».

— Аня, — он наклоняется вперёд, и голос его становится тише, почти доверительным, отчего становится только страшнее. — Коля предупреждал меня, что у тебя сейчас фаза обострения. Что ты ведёшь себя неадекватно. Я не верил, думал, он сгущает краски после развода. Но я вижу.

Эти слова бьют наотмашь. Николай. Мой бывший муж. Мой «бывший», хотя бумаги ещё не подписаны. Он уже звонит Никите, обсуждает меня за спиной, использует слово «неадекватно». Как будто мой гнев на измену — это симптом болезни, а не живая, настоящая реакция живого человека.

— Видишь, — выговариваю я по слогам. Спина затекла, пальцы мёртвой хваткой вцепились в ремень сумки, но я заставляю себя смотреть ему прямо в глаза. — И что же ты видишь?

— Что ты ставишь студию под удар. Сначала личная жизнь, теперь это. Ты отправляешь наброски клиенту в обход, даёшь ему повод думать, что он может работать с тобой напрямую.

— Я предлагаю клиенту услуги студии. Я указала корпоративный адрес в письме. Я не предлагала ему работать в обход. Он сам это решил.

— Ты установила с ним контакт, который я не контролирую. — Никита делает паузу. — Знаешь, что будет, если он разорвёт договор со студией ради тебя?

Я молчу. Я не знаю точных формулировок, но догадываюсь. Никита видит это и усмехается.

— У него подписан рамочный договор, Аня. С юридическим лицом. Если он уйдёт к фрилансеру, его юристы замучаются выплачивать неустойку за разрыв. Ты подставляешь его под суды. Это не про бизнес, это про риски, которые ты создаёшь для студии и для него.