Книга Болевой порог, страница 92 – Ольга Вечная

Очевидно, я в состоянии сама о себе позаботиться.

Не только о себе, но и обо всей семье.

Я взрослая и независимая. Я знаю, как считается переплата по ипотеке. Как рассчитываются алименты. Как выглядит сумма на карте, после которой в этом месяце уже нельзя покупать себе кофе.

Однако при всем этом оказываюсь совершенно беззащитной перед теплом, которое вдруг чувствую. Почему так приятно?

Растерявшись, я даже не уточняю, что будет в этом случае. Что он сделает? Набьет морду? Уволит? Посмеётся надо мной и моей провальной личной жизнью?

Тем временем Морев проверяет рефлексы: коротко стучит молоточком под коленными чашечками, и ноги взлетают вверх как по волшебству. Просит встать, пройтись, повернуть голову и выполнить ещё какие-то глупые действия, в которых видит смысл.

К концу осмотра я прихожу к выводу, что он просто пошутил, и не принимаю заботу на свой счет.

— Поужинаем? - спрашивает, присаживаясь за стол. - Завтра. Расскажешь про свидание. Про Лизу. Ещё что-нибудь.

— Ну.... можно...

— Я тебе выписываю обезболивающие, которые помогут лучше того, что пьешь ты. Это чтобы дотянуть до приема врача. Контакты коллег сейчас напишу. - Принтер печатает мои жалобы и результаты осмотра, и Морев дописывает что-то от руки. - У тебя жевательные в таком тонусе, будто ты ночами перемалываешь бетон. Это стресс. Можно расслабить мышцы ботулотоксином. Через несколько дней начнет отпускать, через неделю-две станет понятнее по эффекту.

Рассказывает о методе подробно.

— Ты такое умеешь? Эм. Вдруг у меня после твоего укола челюсть перестанет закрываться или что-то в этом роде?

Ботулотоксин используют в медицине и косметологии, чтобы временно расслаблять мышцы.

— Я и себе колю, - он совершенно серьёзен. - Уже пять лет.

— Замечательная практика врачей позапрошлого века: тестировать препараты на себе.

— Ну почему позапрошлого? А как же Смородинцев, который испытывал на себе вакцину против клещевого энцефалита? Или Барри Маршалл, который выпил культуру Helicobacter pylori, заработал гастрит и получил Нобелевку за открытие связи этой бактерии с язвенной болезнью?

— Оу. И после такого это у меня не все в порядке с головой?

— Не видел ещё ни одного совершенно здорового человека.

Мы улыбаемся друг другу и молчим. Я все настраиваюсь озвучить настоящую цель визита, но медлю.

Я ведь уже придумала, что буду говорить и каким тоном. Осталось решиться. Я будто стою на краю обрыва, на одних пятках качаюсь, тогда как носки ботинок свисают вниз.

Хотела ещё пообщаться, прежде чем принять окончательное решение.

Поэтому придумала этот прием.

Конечно, я не позволю ему тыкать в себя иглами!

И все же у меня явные проблемы с головой, выражающиеся в полном отсутствии чувства самосохранения, как и у упомянутых выше гениев. Разумеется, я не ставлю себя в один ряд с грандиозными учеными, у меня нет столько сил и воли, чтобы спасать человечество. Я хочу лишь вырастить дочку и обеспечить достойную старость бабушке, не мотаясь при этом на другой конец города, тратя по три часа на пробки.

Все ждала подвоха. Доказательства, что не смогу здесь работать.

— У меня пациент через десять минут, - произносит Морев достаточно дружелюбно. - До послезавтра? - Видимо, я растерянно моргаю, потому что он поясняет: - Ужин. Покажешь как местная какое-нибудь приличное место. Я на тебя рассчитываю.