Онлайн книга «Несбывшаяся жизнь. Книга 1»
|
Лиза мотнула головой. Люсинда вздохнула, махнула рукой и, не попрощавшись, пошла дальше. За посылочкой Лиза не зашла. * * * Приближался Новый год. На улице появились елочные базары, и над городом стоял стойкий острый запах хвои. Покупать елку Лиза не торопилась: чем позже купишь и занесешь в тепло, тем дольше простоит. А вот продуктами и подарками запасались заранее. После работы Лиза оббегала магазины, где-то что-то выбрасывали. Очереди везде были нешуточные. И Мария не отставала: ее смена была днем. В «Сороковом» выбрасывали то сухую – строго по палке в одни руки – колбасу, то венгерских толстобедрых курочек, то зеленый горошек, без которого оливье не оливье, то вишневый компот, то маринованные огурчики фирмы «Глобус». С майонезом и шпротами было попроще. Да и утки – и даже гуси – иногда попадались. Все добытое складывалось в тайник – в самый нижний ящик бывшего Полечкиного буфета: вглубь, подальше от «некоторых», как говорила Мария. «Некоторые» – это, конечно, Анюта, большая любительница колбасы и маринованных огурчиков. Надеясь на бабкину жалость, она нарезала круги вокруг буфета и клянчила, клянчила. У Марии рвалось сердце. — А как же праздник? – чуть ли не со слезами спрашивала она. – Ань, ну ты же разумная девочка! А что скажет мама? Анюта обнимала бабку и продолжала скулить: — Ну, баб! Ну если очень-очень хочется! Один бутербродик, а? Всего один! И три то-о-оненьких кусочка колбаски! И два маленьких, самых маленьких огуречика, ба! И Мария не выдерживала – да и какая бабка выдержит? Узкий батон колбасы съедался за пару дней, а уж про банку огурцов и говорить нечего. Мария охала, беззлобно ругалась на внучку и приговаривала: что скажет мама? Анюта смеялась и отвечала, что маму не боится. — А если ты, ба, так боишься, то иди в гастроном и лови свою колбасу! Дерзкая росла девица, сообразительная. Лиза уставала. Вроде и рабочий день у медиков шесть часов, а не восемь, но пока все закончишь, заполнишь карты, поболтаешь с коллегами, зайдешь перед уходом к тяжелым, чтобы уйти со спокойной душой, – и сил ни на что больше нет. А потом метро, магазины, очереди. Приползала еле живая. Дома же Анюта со своими капризами да Мария с неотложными разговорами и желанием обсудить важное. — Я очень устала,– вздыхала Лиза.– Можно перенести важное дело на потом? С иронией, конечно, – но Мария обижалась и уходила к себе. «Трудно мне с ней, – думала Мария, – очень трудно. Она так и не простила… Столько лет, а обида не ушла. И не стали родными людьми, как я ни старалась. Я, конечно, ею горжусь, она хороший человек. Но смогла ли я полюбить ее, как мать любит дочь? С Анюткой все понятно – ее я люблю и чувствую, мы понимаем друг друга. У нас свои секреты. С внучкой получилось, а с дочкой нет… Я виновата, и у вины нет срока давности… Жаловаться грех: забрала, приняла, терпит. Терпит как соседку или дальнюю родственницу. Злится, что я не приняла ее дурацкий роман с этим Лешкой. Сначала Димку, выпендрежника, не приняла, а теперь Лешку. Лешка неплохой парень, но не ее человек, неужели она не понимает? Вот Ленечка…» Мария ни минуты не сомневалась, что это ее мужчина. И ни минуты не жалела о своем решении – быть там, где он. Он всегда говорил, что выжил только благодаря ей, ее любви и поддержке. Да и она бы без него не жила – разве это была бы жизнь? Нет, ни о чем она не жалела… |