Книга Несбывшаяся жизнь. Книга 2, страница 98 – Мария Метлицкая

Никто его не уговаривал, да и сами не рвались. Лиза была простужена, Надюша сидела над срочными переводами, да и по бывшему родственнику не очень соскучились.

В день свадьбы Игорю позвонила Надюша – как всегда, отдувалась она.

Извинилась, объяснила причины неявки и пожелала счастливой семейной жизни. Игорь хмыкнул и коротко попрощался. Больше они не виделись.

В годовщины Ириной смерти на кладбище ездили втроем – Надюша с Владиком и Лиза. Геру этим она не грузила, да и внука жалела, успеет еще… На кладбище с бывшим зятем ни разу не встретились – не совпали, повезло. За что они так его не любили? Ведь для Ирины он был прекрасным и верным мужем. Но не любили, факт: чужой человек.

Года три спустя, у метро Кропоткинская, Лиза увидела машину бывшего зятя. Машина остановилась, и из нее вышла женщина – Лиза успела ее разглядеть.

Обычная рядовая тетенька, скромное дутое пальто, удобные непромокаемые сапоги, простенькая вязаная шапка, блеклое, неухоженное, ненакрашенное, «пожившее» лицо. В руках кошелки для продуктов – видимо, едет на рынок. Такая и борщ сварит, и блинов напечет, и полы помоет… И вдобавок ничего не попросит. Скромная тихая женщина для жизни, полная Иркина противоположность.

«А он далеко не дурак, этот тихий Игорек. А чему удивляться, устройство жизни, все правильно», – подумала Лиза.

* * *

Она не задавалась вопросом, любит ли Геру. Зачем? Впервые Лиза ощутила заботу – то, чего ни разу с ней не случалось. Заботу и тревогу за нее. Но главным было доверие. Уверенность, что предательство невозможно. Впервые была семья и мужчина, который за нее отвечал, и это было главным.

Любовь, говорите? А что это – ну, если попонятнее, своими словами?

Как-то Лиза с Герой сидели обнявшись у дачного костерка и говорили по душам.

— А знаешь, – сказала Лиза, – я никогда не боялась возраста. Я не про дряхлость и немощность, их все боятся. Я про возраст. Да, и там колет, и здесь. Но внутри я стала спокойной, уверенной в себе, а самое главное – перестала ждать. Внушила себе, что ничего больше не будет. Если уж в молодости не получилось, что уж теперь? Ну и ладно, думала. У меня есть Антошка. И больше мне никто не нужен. Работа есть, ноги носят. Квартира, которую я так не хотела, сейчас мне нравится. Мама со мной прожила, я нашла брата, сестру, племянников. Теперь спокойно – Тошка один не останется. А все остальное, то, что терзает и поднимает ввысь… – Лиза вздохнула. – Были такие слова в песне: «Тот, кто знает любовь без предательства, тот не знает почти ничего»^[6].

Костерок горел ровно, Лизе было тепло и хорошо.

— Знаешь, когда перестаешь ждать, становится легче, – сказала она. – Свободнее. Живешь себе и живешь, значит, такая судьба. А про Аньку…

Лиза громко вздохнула, и Гера молча сжал ее руку.

— И это я отпустила… Ну так вышло, я виновата, наследственность, черт его знает. Она здорова и счастлива – значит, это не горе, а так, житейская драма. А какая судьба без драм?

Лиза помолчала, поковыряла веткой в костре. Вспыхнули и погасли короткие искры.

— А тут – нате вам, ты! Неожиданно. И именно тогда, когда я ждать перестала и окончательно смирилась со своим одиночеством. Но что еще странно – я сразу тебе поверила! Ну не сразу, а после поездки на озеро…

Гера усмехнулся и поцеловал Лизину руку.