Книга Несбывшаяся жизнь. Книга 2, страница 97 – Мария Метлицкая

У вас, бессарабских Чернеев, все на лицах написано. Все читается: все ваши страсти и ненависть, радость и разочарование. Какая кровь в вас кипит, молдавская, румынская, цыганская, кто разберет? У вас всегда искры из глаз, у Ирки, у тебя, у отца вашего, Леонида. А Владька другой, в мать: и внешне блеклый, и темперамент другой. Правда, если ты помнишь, и его занесло…

Надюша грустно вздохнула.

— И злость Иркина плескалась в ее глазах. Злость и раздражение. Знаешь, когда не любишь… Понимала, что он для нее готов на все, ценила, наверное… Но ведь надо было еще делить с ним ложе, ложиться в постель… Я часто об этом думала и жалела ее. Может, она и заболела от этого? А ей все завидовали… Вот и получается: брак удачный, но несчастливый, – сказала Надюша и заключила со смехом: – А у нас с Владом наоборот!

— Бога не гневи, – ответила Лиза. – Вы все пережили, все вынесли и по-прежнему любите друг друга.

— А у тебя какой брак? – осторожно спросила Надюша. – Ну, по этой, так сказать, классификации?

Лиза задумалась.

— Знаешь, ни то ни другое, – грустно улыбнулась она, – про любовь в нашем возрасте… ох, не знаю… Про удачный-неудачный тоже не очень понятно. Основная жизнь прожита, пуд соли вместе не съеден, а съеден каждым по отдельности, как кто поведет себя в критической ситуации – вопрос… Есть надежда, что все будет как надо, мы же приличные люди… Я доверяю ему. Наверное, это и есть главное.

Лиза с минуту молчала.

— А вообще-то, Надюша, брак наш – устройство жизни, есть и такая классификация. Относимся мы друг к другу с уважением, друг другу не противны. Смешно говорить о страстном частом сексе и уже не очень прилично, – улыбнулась Лиза, – но нам хорошо вдвоем, понятно и спокойно. У нас много общего и много различного. Существуем мы мирно – по крайней мере, очень стараемся, – да и скандалить в нашем возрасте как-то странно. Герка – близкий мне человек, и мне кажется, что этого вполне достаточно. А разговоры про безумную любовь, про невозможность жить друг без друга, есть, дышать, спать… Это из маминого репертуара. Я этого не понимаю.

И потом, Надюш… Меня так часто предавали – мать, Дымчик, Ритка, Корнеевский, потом дочь… Мне вообще сложно кому-то поверить. Я искренне думала: зачем мне мужчина? Я зарабатываю, справляюсь со всеми трудностями. Я сильная, а сильным всегда нелегко. И я не знаю, что такое любовь, честно, не знаю! Наверное, не довелось. Так что сама придумай, как называется мой брак, – улыбнулась Лиза, – классифицируй сама! А я реалист, ты знаешь. Все любови остались в прошлом. В юности, в молодости, и это нормально. Как-то неловко влюбиться почти в шестьдесят, ты не считаешь?

* * *

Ровно через год Игорь, муж Ирины и ныне вдовец, позвонил Владу и сообщил, что женится.

Вещал как робот, размеренным ровным голосом: что упрекнуть его не в чем, сделал все что мог, и даже больше. Ирина останется главной любовью его жизни, год вдовства и приличия соблюдены, а сейчас пришло время подумать о себе.

— Ты у меня индульгенции просишь? – пошутил растерянный Влад.

Тот усмехнулся.

— На гербовой и с печатью, – сострил бывший шурин и пригласил на скромную свадьбу.

Ого, значит, все уже подготовлено?

Влад разнервничался и решил, что ни в какое кафе не пойдет, еще чего!