Книга Несбывшаяся жизнь. Книга 2, страница 68 – Мария Метлицкая

В одиночестве, давясь от обиды слезами, Лиза жевала холодную котлету и убеждала себя, что все нормально. У Аньки гормоны и страхи, у Марии – обычный старческий эгоизм. Она беспокоится за себя, потому что кончается спокойная размеренная жизнь, вот-вот начнутся крики, бессонные ночи, белье на веревках и прочая суета.

«Буду радоваться одна, а вечером позвоню Наде, она точно порадуется», – Лиза высморкалась и взяла еще одну котлету.

4

С родами договорилась и выдохнула.

Двадцать пятый роддом на Шаболовке считался хорошим. Лиза купила подарки: врачам – французские духи, сестрам и нянечкам – шоколадные конфеты, пару бутылок хорошего коньяка (вдруг врач мужчина?).

Дочь разбудила ее среди ночи. Вызвали такси и рванули в роддом.

Лиза обнимала дочь, не сдержалась и расплакалась. Анюта испуганно смотрела на мать и, кажется, собиралась выскочить из машины. Лиза взяла себя в руки, пыталась шутить, убеждала дочь, что в этом нет ничего страшного: дескать, не ты первая, не ты последняя.

— А физическая боль – тьфу, забывается тут же!

Анюта морщилась, злилась, раздражалась на ее шутки, держалась за живот и тряслась от страха.

— Мам, – жалобно спросила она, – а тебе было очень больно?

Лиза вздрогнула.

— Ну да, больно. Палец порежешь – и то больно. А тут человека рожаешь. Но обещаю: назавтра все забудется!

Дочь посмотрела на нее с недоверием и в очередной раз застонала. Подошла суровая медсестра, взяла Анюту за руку и повела в соседнюю комнату.

А перепуганная и растерянная будущая бабушка, держа в руках дочкины вещи, не отрываясь смотрела на дверь, закрывшуюся за ее девочкой.

— Домой ступай, – раздался скрипучий голос.

Лиза вздрогнула, обернулась и увидела нянечку со шваброй в руках – маленькую согбенную старушку в белом, подпоясанном синим поясом халате.

— Ступай! – ворчливо повторила нянечка. – Чего здесь торчать? Иди домой, свари бульон. Из грудки свари, постный. Яблоко натри, только зеленое, не красное: красное младенцу нельзя – расцветет как маков цвет, огнем запылает. Забыла небось?

Лиза растерянно кивнула.

— Виноград не неси, пучить будет. Печеное, шоколад тоже нельзя. Вона, – нянечка кивнула на стену, на которой висели таблицы, – иди, читай и запоминай! Грамотная небось!

И бабка заелозила шваброй с тряпкой из мокрой мешковины.

Лиза кивнула, подошла к таблицам, стала копаться в сумке в поисках ручки, потом спохватилась – вот дура! Врач ведь, все знает, а ведет себя как придурочная! Как будто не знает, что можно и что нельзя. Вот что значит, когда болеют и рожают свои.

Лиза уложила в пакет Анютины вещи (босоножки, платье, лифчик) и вышла на улицу.

Раннее летнее утро было свежим, прозрачным, спокойным. На клумбе цвели ноготки и бальзамины, улицы были пусты – выходной.

Лиза шла к метро и думала: о дочери и малыше, который должен родиться. Кто это будет – мальчик, девочка? Хотелось мальчишку…

В полупустом вагоне она задремала, чуть не проехав нужную станцию.

«Ну вот, начинается новая жизнь, – думала Лиза. – Новые хлопоты, новые заботы, новые тревоги».

А разве был перерыв? Кажется, не было. Анюта младенец, Анюта детсадовка, Анюта школьница. Корь, ветрянка, ОРЗ, грипп. Боли в желудке, экзема. Драка в первом классе, скандал в пятом, что там было? А, Анюта подбила весь класс на прогул! Что еще? Да много всего, сразу не вспомнишь.