Онлайн книга «Несбывшаяся жизнь. Книга 2»
|
Лиза прислушалась к себе: екнуло? Нет, нет и нет. Да и сколько лет прошло… Не о любви думала – об обиде. Лиза была злопамятна, обиду забывала трудно, а уж предательство! Нет, ничего: пусто. Даже представить сложно, что когда-то она любила этого человека, обнимала и целовала, засыпала на его груди, прислушивалась к его дыханию. Как будто не было этих трех лет, не было маленькой душной бельевой, где она, казалось, была самой счастливой на свете. Все прошло – и следа не осталось. И тогда Лиза поняла: счастье – это свобода. Но сколько надо было выплакать слез, как разувериться в себе! Разобрать себя по косточкам, по клеткам, молекулам, препарировать, как насекомое, обвинять себя – и только себя. Снова подхватить обеими руками все свои комплексы, снова надеть их, навесить, как вериги, рассовать по карманам, чтобы они еще больше оттянули, утяжелили и без того непростую жизнь. Сколько надо было стыдиться себя и своих слов, упрекать себя в неловкости, навязчивости и в который раз задавать вопрос, на который ответа нет: где, в чем я виновата, в чем провинилась? И еще – потерять веру в людей. До смерти бояться новых отношений, бежать от них, прятаться от себя… Сколько понадобилось лет, сколько сил! А виноват в этом он. В том числе он – Максим Корнеевский. 11 Лиза чуть не проехала свою остановку. Окна в квартире были темными. «Господи, где Анюта? Совсем замоталась: работа, Мария, Ирина – вот она и пользуется. Скорее всего, пошла в киношку или гуляет с подружками. Ох, и получит, мало не покажется! Интересно, хоть записку мамаше оставила? Хотя это не в ее стиле». В темной прихожей слабо пахло сигаретами и тянуло холодом. «Та-а-к… Все понятно, опять курили, а перед уходом окрыли окно». И снова Анюта будет врать, что курили девчонки, Танька и Янка, а она – ни-ни! «Я, мам, попробовала, но мне совершенно не понравилось!» Ну-ну, пой дальше. Только кто тебе поверит… Зашла в комнату дочери. Так и есть: окно настежь, холод собачий. Нагнулась – под кроватью стеклянная, полная окурков, баночка из-под майонеза – вот же засранки, даже вынести не удосужились! Привыкли, что родаки, они же предки, приходят с работы полумертвые: только бы раздеться, умыться, что-то сжевать и рухнуть в кровать. Лиза вытащила майонезную пепельницу и отнесла в ванную: вещественное доказательство. Окурки, кстати, со следами помады. Молодцы, ученицы девятого класса! Браво, смелые девочки! Но записка, как ни странно, была: лежала на буфете, придавленная сахарницей. «Мам, мы гулять. Буду в десять». Коротко и ясно, зато по делу – и чем ты опять недовольна, мамаша? Лиза глянула на часы: без пятнадцати восемь. Ого, рекорд – сегодня она рано. Лиза переоделась в домашнее, умылась, поставила чайник, сделала бутерброд с колбасой. К бутерброду порезала соленый огурчик, тоненько-тоненько, интеллигентно, как говорила Полечка. Налила себе чаю, уселась и со вздохом откусила бутерброд. «Когда я ела в последний раз? Вроде бы днем, перед приемом… У метро купила вкусную булку, посыпанную арахисом. Булку и стакан растворимого кофе – жидкого, сладкого, мерзкого, но горячего. Вот и весь мой обед. А это ужин. Что ж, дешево и сердито. И еще очень «полезно», дорогой доктор!» Гудели ноги, ныла спина. Лиза легла с твердой уверенностью, что дочку дождется – и врежет ей, как положено. Но уснула. Уснула так крепко, что и не слышала, как пришла Анюта, а главное – во сколько. |