Книга Несбывшаяся жизнь. Книга 2, страница 44 – Мария Метлицкая

— Внимание и уход ей обеспечены, а вы отправляйтесь домой отдыхать. Вам тоже досталось, – с деланым сочувствием добавил он.

Анюта кивнула и спросила его фамилию.

Покачав головой, заведующий усмехнулся:

— Корнеевский моя фамилия. Максим Петрович Корнеевский.

Удовлетворенно кивнув, Анюта стала спускаться по лестнице. Уф-ф, кажется, она сделала все что могла. А к ночи вернется мама.

Завтра же вскроется и вранье про большого начальника, и петербургский симпозиум, но все это мелочи, так было надо. Зато бабуля лежит в прекрасной палате и все крутятся возле нее!

В метро, почувствовав страшную усталость, Анюта закрыла глаза и вдруг подумала, что фамилия эта, кажется, ей знакома.

«Корнеевский, Корнеевский, – повторяла она. – Что-то знакомое. Нет, не помню, да и черт с ним».

* * *

— С тобой не пропадешь, – вздохнула Лиза.

Анюта уловила в ее голосе осуждение. Она ощущала себя героиней, а маман, как всегда, недовольна. Репертуар не меняется.

— Ты подумала, как я буду выпутываться? – спросила Лиза.

«Как будто это главное! – бесилась Анюта. – Мама есть мама: всегда найдет, к чему придраться и за что зацепиться».

Это был он – Максим Петрович Корнеевский, бывший коллега и бывший любовник.

«И почему мне всегда не везет? – недоумевала Лиза. – Во всей огромной Москве, где десятки больниц и кардиологических отделений, надо было попасть именно сюда и именно к нему! Везучая я, нечего говорить…»

Корнеевский не обманул: Мария лежала в двухместной палате и вниманием обделена не была – сам заведующий курировал больную.

С Лизой они столкнулись через два дня, причем в прямом смысле: торопясь нагнать старшую медсестру, Лиза буквально налетела на элегантного мужчину в белом халате.

Корнеевский застыл, вскинул четкую правую бровь и наконец скумекал:

— А, так это ты – большой медицинский начальник!

Громко, в голос, заржал и облегченно выдохнул.

— Дочка у тебя, – покачал он головой, отсмеявшись, – огонь! Всем дала жару! Большая фантазерка твоя девочка, ты в курсе?

— Что не сделаешь ради близкого человека, – пожала плечом Лиза.

— Ну да, – с сомнением кивнул он, – ну да, безусловно. Больной, как ты заметила, лучше. Протокол соблюден – думаю, через пару дней выпишем.

Теперь усмехнулась Лиза.

— Я заметила, – сказала она, – и что лучше, и что протокол.

И неожиданно для себя рассмеялась:

— Ну что, напугала вас моя дочка? Сознайся: здорово напугала?

— А ты неплохо выглядишь. – Вопрос Корнеевский проигнорировал, и в глазах появилось раздражение. – Странно, совсем не постарела.

Как будто это его огорчило.

Лиза скорчила жалостливую гримасу.

— А ты, Максим Петрович, выглядишь так себе, – притворно вздохнула она. – Хреново, если точнее.

И, довольно хмыкнув, Лиза развернулась, поспешив к посту медсестры. Через пару шагов обернулась, широко улыбнулась и небрежно махнула рукой.

Корнеевский смотрел ей вслед. Равнодушно смотрел, без эмоций. Обычное дело: встретил старую знакомую. Как женщина Лиза была ему уже неинтересна. Теперь он заглядывался на женщин куда моложе, и было их – море разливанное, океан! Студентки, интерны, ординаторы, аспирантки…

В его глазах, потухших, снулых, рыбьих, застойным болотом стояли пренебрежение, усталость от жизни и – пустота. Сплошная, тотальная пустота.

Глаза – зеркало души? Если так, то души у доктора Корнеевского не было.