Книга Несбывшаяся жизнь. Книга 2, страница 117 – Мария Метлицкая

«Да пусть едет, в конце-то концов! Что он найдет там, в том доме, чего ему не хватило здесь? Пусть катится. Мать, сестры. Смешно. Кто они ему? Чужие люди. Вот пусть носом и ткнется. Пусть почувствует, а потом сравнит. И поймет, где его дом и где его близкие люди».

Гера позвонил из машины по дороге в Москву.

Лиза все рассказала. Слышала, как он с облегчением выдохнул.

— Тоже мне горе, Лиза! Разумеется отпустить! А как можно не отпустить? Правильно, уедет сам. И отношения будут испорчены. Этого он тебе не простит. Пусть едет! Собери его, дай денег и пожелай удачи.

Лиза слушала молча.

— А то, что Анюта не позвонила… Лиз, она так перед тобой виновата! Она так боится тебя, ей так стыдно, ну как ты не понимаешь? Трусиха она, твоя дочь, не всем же быть смелыми.

Лиза ответила что-то – примерно как себе самой накануне. Гера же талдычил свое:

— Ты как? Что значит плохо? Лиза, родная! Умоляю, не накручивай себя! Подумай о своем здоровье! Какое предательство, Лиза? Ну что ты придумала? Так, померяй давление, выпей валокордин и ложись. Ты ела? Ну понятно, что не хочешь. Ладно, приеду, куда-нибудь сходим! Сто лет никуда не ходили. Хочешь в грузинский, твой любимый? Харчо, хинкали – а, родная?..

А Лизу продолжало нести…

— Не хочешь – окей, будем дома… Лизок, успокойся, – уговаривал ее Гера. – Никакой беды не случилось и никакого предательства нет! Он мальчишка, пацан, ему интересно! Город интересный, море, рыбалка! Новые впечатления! Конечно, пусть едет! А про все остальное даже не думай – кто может сломать, перебить вашу любовь? Поверь, да он еще сильнее захочет к тебе, к нам! Здесь школа, друзья, наша дача, мы, наконец! Да и парень он чудный, трепетный, тонкий! Все, Лиза, все! Померила, выпила и легла. Я скоро буду.

Ничего Лиза не мерила и ничего не пила. Какой валокордин? А вот коньячку бы махнула… Но нет, одна не будет, подождет мужа.

В дверь осторожно постучали, в щелку просунулся внук.

— Ба, я во двор.

— Иди, – не поворачиваясь, ответила Лиза.

— Ты норм? – спросил он.

— Я прекрасно, – хмыкнула Лиза, – лучше не бывает.

Тошка вздохнул и тихо затворил дверь.

Тут же хлопнула дверь входная.

«Молодость, все правильно. У них свои приоритеты. Да и что они понимают? Им не положено понимать. Еще не положено».

А в грузинский все же пошли. И хлопнули поллитровую коньяка. Пошло замечательно. Георгий вел пьяненькую жену, которая то смеялась, то плакала, то останавливалась и целовала его, а потом снова плакала и клялась ему в вечной любви и благодарила, благодарила… Только за что – он так и не понял.

Тошка улетел в осенние каникулы. Провожал его Гера, Лиза работала.

Она сидела за рабочим столом и что-то писала. За окном раздался звук пролетающего самолета. Лиза открыла окно и помахала ему.

Понятно, что самолет был другой – не тот, на котором летел ее внук.

А если бы тот? Разве бы он увидел? Разумеется нет! Что непонятного: помахала она для себя, и ей стало легче.

* * *

Тошка звонил ежедневно.

Торопливо, захлебываясь от восторга, рассказывал про город и горы. Про порт и базу Тихоокеанского флота. Про Амурский и Уссурийский заливы и Японское море. Про гору Варгина, сопку Холодильник и сопку Орлиное гнездо.

— А еще, Ба, бухта Золотой Рог, прикинь! И Золотой мост! И океанариум! Ну и что, что я был? Тут до Сеула – семьсот километров! А гребешки! А осьминоги и крабы! И магнолии, прикинь! Да, здесь есть магнолии! Конечно цветут, только летом! Ну да, как на юге!