Онлайн книга «Дом в Мансуровском»
|
Тот громко выругался и процедил: — Пошла на хер! Катись, слышь? Но Юлю понесло: — Нет, я сказала – до метро! Вперед, чучело, жми на педальки! Откуда взялась эта смелость? Ведь дрожала как осиновый лист, тряслась ведь, как побитая собачонка. Почему не выскочила из машины и не бросилась наутек? Ведь главное было вырваться! Но нет, не выскочила и не рванула, а даже наоборот, уселась поудобнее, открыла окно и закурила. Сбитый с толку, ошалевший водила, покрыв ее отборным матом, завел тачку и рванул со двора. Через пару минут они выехали на освещенную улицу, показалась красная буква «М». Шли прохожие, хлопали двери метро, медленно, под густо валящим снегом передвигались редкие автомобили – жизнь! Машина остановилась, и Юля обернулась к водиле: — Ну что, хорошо заработал? А мог бы! В людях не разбираешься, чмо! На прощание шарахнула дверью, от всего, что называется, сердца, от всей души. На дрожащих ногах спустилась по лестнице, отыскала пятак и оказалась на перроне. Прочла – станция «Тушинская». Вот где она оказалась. Ну что ж, тоже опыт. Нельзя всю жизнь прожить в Москве и не побывать в Тушино, верно? Вагон был почти пустой, и, примостившись у стенки, Юля села и закрыла глаза. Значит, так выглядит свобода? Та, которую ты страстно хотела? Получи. Жри полной ложкой, свободная женщина. Только не подавись. Впрочем, ты уже подавилась. А если бы не мелкий воришка, упырек, урла тебе попался, а, например, уголовник, сидевший за изнасилование? Что, страшно? Жить своей жизнью, жить и радоваться – ты ведь этого хотела? Ну вот, порадовалась. Свобода и приключения – вещи тождественные, так? Как это называется? Пошла в отрыв? Скажи спасибо, что не прибили или не изуродовали. И сделай вывод – не шляйся по незнакомым рабочим районам. И никого, кроме своей дурости, не вини в своих приключениях. И уж тем более Кружняка. Он тебя в Тушино не посылал. В ту ночь она поняла – завтра с утра, как только проснется, она позвонит ему. Ей надо знать, что ее любят. И что защищают. Жалеют, оберегают. Ей это необходимо. Впрочем, как и любой другой женщине. Услышав ее голос, Кружняк нисколько не удивился. Или просто он умел скрывать эмоции? Задал дежурные вопросы скучным, с коротким зевком, голосом: — Как дела, что в универе, какие планы на будущее? — Какое будущее? – разозлилась Юля. – Ты, вообще, о чем? — Я о ближайшем будущем, Юль, – усмехнулся он. – Ну, например, в четверг, послезавтра… — Завтра, – отрезала Юля, – завтра, в среду, в шесть, я на Вернадке. – Не дожидаясь ответа, она бросила трубку. Невежливо. Но если он откажется, у него и вправду могут быть дела. Минут десять она смотрела на телефон – Кружняк так и не перезвонил. Значит, завтра. Завтра она увидит его. Завтра обнимет, почувствует его руки, по которым ужасно соскучилась. Завтра долго и медленно, с чувством, с толком, с расстановкой, как говорила баба Галя, он будет целовать ее, обнимать, и раздевать. Он не любит спешить. И она ненавидит. Завтра он задернет шторы, погасит свет, откинет одеяло и обернется к ней: «Ну? – спросит хрипловато. – Идешь ко мне, милая?» А потом… Потом она пропадет. Так все и было. Ничего не выясняли. Да и зачем – и так все понятно. Как же они соскучились друг по другу, как истосковались! Откинувшись на подушке, он закурил: |