Книга Дом в Мансуровском, страница 71 – Мария Метлицкая

Ася держала его в руках, не решаясь открыть – читать чужие письма неприлично. Но почему так тревожно забилось сердце? Не могла же она понять и почувствовать, что эта странная, прячущаяся до поры случайная находка изменит жизнь всей ее семьи? Как и не знала, что это случится не скоро и впереди еще будет целая жизнь.

В дверь зазвонили. Вздрогнув, Ася глянула на часы – Саша, муж. Ну да, его время.

Она бросилась в комнату и засунула конверт в комод, где хранились постельное белье и полотенца и куда ее не приспособленный к быту муж уж точно никогда не полезет – Саша не знает, где его собственные носки.

Сколько лет пролежал этот конверт? Пять, десять, двадцать? Ну ничего, полежит еще день, до завтра. Завтра она его откроет.

* * *

Стыдно признаться. Карке, лучшей подруге, и той стыдно. Дожила. Конечно, Кара все видела: и Юлин блуждающий тревожный и беспокойный взгляд, и ее озабоченность, и еще кучу признаков того, что у человека не все хорошо.

Ну вот, например, Юля, идущая бодро и быстро, с высоко поднятой головой, с таким взглядом, что расступались прохожие, начала спотыкаться и пару раз чуть не шлепнулась, хорошо, что Кара подхватила под локоть. А в другой раз рядом Кары не оказалось, и Юля упала, разбив до крови колено, закончилось все травмпунктом. Случилось и кое-что пострашнее: Юля не услышала предупредительный автомобильный гудок и чуть не попала под машину. Пришла в себя от визга тормозов и густого мата шофера.

А как-то явилась на занятия в одной серьге.

— Это что? – улыбнулась Карина. – Дань моде? – Она аккуратно вынула из Юлиного уха серьгу и убрала к себе в косметичку. – Ты все равно потеряешь.

Юля не возражала. Что там серьга – похоже, она потеряла себя.

Сто раз она убегала от Кружняка. Сто раз повторяла, что это конец, разрыв, и убеждала его и себя, что он надоел ей до синих чертей: «Видеть тебя не могу, понимаешь?»

Он кивал с сочувствующей гримасой: «Конечно, я все понимаю, о чем ты! Ну раз тошнит! – И делал серьезное лицо: – А ты, мать, часом, не залетела?» Юля бесилась, взбрыкивала, орала, хлопала дверью, абсолютно уверенная, что это все, навсегда, окончательная точка. Главное – его не видеть, не встречаться, не выяснять, не смотреть на него, не слышать его дурацкие шутки, не чувствовать запах его одеколона. Тогда она сможет от него отвыкнуть.

Сто раз они расходились, и каждый раз она в это верила.

На пару дней становилось легче. Как прекрасен воздух свободы! Как сладко ощущение независимости и неподвластности! Свобода – вот что самое главное! И как страшна любая зависимость – физическая, моральная, душевная. Потому что зависимость – это наркотик, и это надо лечить.

Хватало ее на неделю, потом она начинала скучать. Ах, какой был соблазн позвонить! Ей казалось, что телефонные автоматы вырастали перед ней как ловушки: «Зайди, Юленька, зайди и позвони, сколько же можно так мучиться?» Держалась изо всех сил: «Вот еще! Я сильная, я могу». Но через пару недель начинала вздрагивать от телефонных звонков. Снимала трубку и понимала с облегчением: не он, слава богу, не он. И в ту же минуту наступало разочарование: почему он не звонит, разлюбил?

Однажды он сказал:

— Хватит играть в бирюльки, Юля, мы никуда друг от друга не денемся. Ну, пока кто-то из нас не исчезнет.