Книга Дом в Мансуровском, страница 46 – Мария Метлицкая

Весь следующий день они провели в постели, и это было так здорово, так нежно и так интересно, что Маруся стыдилась своего пыла и своих желаний. Удивительным образом все совпало, удивительным. Они подходили друг другу, как отлитые по чертежам формы, как выточенные втулки, как ювелирные замки.

После он засыпал, а Маруся изучала его прекрасное лицо, сильную шею, плечи, руки, родинку на внутренней стороне ладони.

Ей нравилось в нем все, что называется, от и до. Он был прекрасен во всех проявлениях. И как ей нравилось заниматься с ним любовью! Совсем не страшно и уж тем более не противно, как говорили некоторые. Это было волшебно. Спал он чутко, нервно, реагируя на любые звуки. Иногда, как ребенок, всхлипывал во сне, и Маруся обнимала его и шептала: «Тихо, тихо, все хорошо. Это мусорная машина, она всегда гремит в четыре утра. А это коты, Лешик, просто коты, подрались, наверное». Он вздрагивал, морщился, но, прижавшись к ней, успокаивался, лицо его разглаживалось и снова становилось наивным и детским.

Однажды он сказал ей:

— Я тебя никуда не отпущу. Никуда и никогда.

Почему-то она рассмеялась. Наверное, от счастья и от смущения.

Да и ей самой все было понятно, он – ее будущий муж, ее единственный, ее возлюбленный. Отец ее детей. И они с ним навсегда. Что б ни случилось.

Спустя месяц они расписались.

Родители жениха служили в Магадане, приехать не смогли, и Александр Евгеньевич страшно переживал по этому поводу: «Как же так, – приговаривал он, – такое событие, а они игнорируют!»

Приехать не приехали, а поздравительную телеграмму прислали: «Дорогие дети, Машенька и Алеша! С началом новой, взрослой, жизни. Пусть всегда рядом с вами будут любовь и взаимопонимание, сила духа и умение прощать.

Обнимаем, родители».

Что ж, вполне мило, и Александр Евгеньевич немного успокоился.

Может, и вправду не смогли, все в жизни бывает. Люди они небогатые, гостиница им не по карману, а смущать новых родственников постеснялись. К тому же в семье еще двое детей, сестра и малолетний брат.

Юля наблюдала за свадебным действом с ироничной улыбкой. Выйдя на балкон, позвала с собой Марусю. Та пошла неохотно, отлично понимая, о чем пойдет речь.

— Довольна? – усмехнулась старшая. – Окольцевалась?

— Мы любим друг друга, – сухо сказала Маруся, – и не хотим расставаться.

— Причина, – кивнула сестра, – это причина! И что, теперь вслед за мужем? На рубежи, так сказать, родины? На край земли, где бродят белые медведи?

— Белых медведей там нет, учи географию. И вообще, Юль! Может, не надо?

— Не надо, – с деланой готовностью согласилась сестра. – Ты права – уже не надо. Поздно. Раз нет мозгов – что уж теперь. Нет, против него я ничего не имею! Лешка вполне. Он-то да, а вот ты, Маша, дура. Езжай, милая, езжай! Бросай институт, покупай валенки и тулуп – и вперед! Обустроишься, обзаведешься новыми друзьями, офицерскими женами. Будешь на общей кухне капусту квасить. А что? Витамины. Там же с витаминами плохо? Институт побоку, понятное дело. Зачем тебе там, в гарнизоне, высшее образование? Английский, французский – зачем? С медведями разговаривать?

— Да нет там медведей! – закричала Маруся – И институт я окончу! А ты… Да что ты понимаешь в любви? Вечно над всеми подтруниваешь, над всеми насмехаешься и вечно всех осуждаешь! Вот влюбишься – тогда посмотрим!