Книга С видом на Нескучный, страница 95 – Мария Метлицкая

С возрастом отец начал сдавать. То гастрит обострится, то давление. Ему, человеку, привыкшему получать от жизни сплошные удовольствия и ощущать себя сильным и здоровым, это было убийственно – как так: ему противопоказаны жареное мясо и алкоголь? Кофе и сладкое? Ну, ребята, вы спятили! По строгой рекомендации врачей есть отварной хек и пюре на водичке? Он далеко не алкоголик, но чтобы отказывать себе в рюмке водочки за обедом? А зачем тогда жить? Какие вечерние прогулки и ранний сон? А посмотреть хоккей или смешной фильмец? А почитать? Море не летом, а поздней осенью, когда нет жары и солнца? А зачем тогда море? Средняя полоса, подмосковная дача? Да нет у него дачи! И вообще – дачи он ненавидит! Какие дачи, что там делать? Копать огород?

Отец был растерян. Переживал, расстраивался, чувствовал себя неполноценным. Стариком. Лина знала, что не все женщины могут спокойно принять старость, но чтобы мужчины?

В итоге он так довел себя, что грянул инфаркт. От стресса? «Нет, – упрямо твердил отец, – у меня не было стресса».

Был, еще как был! Не стресс – стрессище! Он отказывался принимать себя старым и немощным, не принимал жизнь без привычных удовольствий – зачем тогда вообще жить?

После инфаркта отец совсем скис и стал всего бояться: открытой форточки и свежего воздуха, боялся простыть, сделать лишний шаг, хотя ему требовалась небольшая нагрузка. Да что там – он перестал требовать любимые блюда – вредно! Но когда перед ним ставили тарелку овсяной каши, начинал плакать.

Галина тоже впала в депрессию. Ей, жизнерадостной и беспечной, было сложно принять новые реалии. Как жить без любимых ресторанчиков, без магазинов, без гостей? Что это за жизнь среди вечных больниц, врачей, запаха лекарств и овощных бульонов? Галина рыдала и названивала Лине. Зачем? Непонятно. Наверное, пыталась найти поддержку.

Лина, замученная работой, конфликтами с мамой и проблемами с Катькой, молча выслушивала ее и принималась утешать.

Именно Лина искала врачей, поликлиники и больницы, именно она висела на телефоне, договаривалась, консультировалась. В общем, отвечала за все – Галина самоустранилась.

«Ну ладно, – думала Лина, – хотя бы меняет постель и варит кашу, уже хорошо». К отцу Лина ездила в выходные, на неделе не было сил. Ну а там начиналось: Галинины истерики, папины слезы и все остальное, что сопровождает жизнь, когда в доме больной, капризный и слабый человек. Точнее, два человека.

— Лишь бы не хуже, – твердила, как мантру, Лина, – лишь бы так, как сейчас.

Лучшего она давно ждать перестала.

Она вообще перестала ждать хорошего – жизнь отличный учитель и тыкальщик мордой в очередное дерьмо.

Да, главный слоган – «лишь бы не хуже!». Да и чего, собственно, ждать? Если честно, новых отношений она не хотела – с трудом, со слезами, жалостью, бесконечными и пустыми разговорами, обещаниями, которые никогда не будут выполнены, с уже редкими и давно тягостными встречами, без радости и волнения, они с Павлом наконец закончили свои отношения, и, кажется, оба с облегчением выдохнули. Вот как бывает – сначала ты летишь к любимому, сбивая каблуки. Твои глаза сияют от счастья. Вот сейчас ты увидишь его, заглянешь в его глаза, прижмешься лицом к его груди, уткнешься в его шею, услышишь самый родной и любимый запах, закроешь глаза и – будешь самой счастливой на свете! Только бы продлить эти минуты, только бы они не заканчивались! Лишь бы вместе и лишь бы рядом – идти с ним в шаг, пить кофе, сидя друг напротив друга, держа его за руку, смотреть кино, закрыв глаза, слушать музыку, обнимать его, целовать, ощущать жар его тела, ловить губами его вздохи.