Онлайн книга «Московский вальс»
|
Нет слабых женщин на этом шарике, нет. Всем достается. И никого судьба не щадит. Так, иногда подкинет поблажку, бросит как милостыню, пожалеет, – когда увидит, что все, загибаешься. Разочарованно вздохнет: ладно уж… Поживи чутка, а там разберемся. Никакой крепкий кофе не взбодрил. Первой вырубилась Алена – там же, на Луцкином бархатном, густо покрытом кошачьей шерстью диване. Свернувшись комочком (ей-богу, в корзинку уместится!), окруженная кошками, уснула и Луцка. Марина оглядела комнату и поняла, что размер бедствия не мал. То есть уборка и все остальное – завтра. А сейчас она тоже отправится спать. По-человечески: приняв душ, смыв косметику, надев пижаму. Какую пижаму, Луцкину? Рассмешила. Кто, кроме десятилетнего ребенка, влезет в ее пижаму? Если только коты. Марина укрыла подруг пледами, выбросила окурки из пепельниц, открыла окно, чтобы шел воздух, поставила за дверь пустые бутылки и, успокоившись, пошла искать спальню. Спальня ее удивила, вернее, удивила кровать. Огромная, безбрежная – от стены до стены, – с высоким бархатным изголовьем, старинной лампой на низкой тумбочке и мягким пушистым ковром на полу. Вздохнула и поняла: Луцка воплотила мечту. После всех общих спален в детском доме, узких кроватей, раскладушек, тюфяков на полу в родном доме, после переездов, гостиниц (не сразу же были шикарные номера для знаменитой артистки!)… Луцка сделала себе норку, волшебную пещеру, сказочный домик, куда никому нет хода. Марина была уверена, что даже редких мужчин Луцка туда не пускала. Марина осторожно села на роскошную, крытую пледом из мягчайшего меха – неужели настоящая норка? – кровать, и замерла. Матрас, ненавязчиво и деликатно, тут же ответил ее телу. Она дотронулась рукой до подушки, и рука ее утонула в лебяжьем пуху. Провела рукой по покрывалу – и замерла от восторга. «Пожалуй, в этой комнате я не останусь, – подумала Марина. – Слишком интимная зона, вторжение невозможно: это будет захват». Марина вышла и заглянула в комнату напротив. Вот здесь было нормально и привычно: полуторная кровать, вязаное покрывало, небольшое креслице, занавески в мелкий цветочек, торшер у кровати, скромная тумбочка. Словом, обычная гостевая комната – зайдешь и не застесняешься. Марина разделась, откинула покрывало и осторожно легла. Уснуть не могла долго, хотя рассчитывала на обратное, но вид Луцкиной спальни и осознание, что у Луцки внутри, ее потрясло. Бедная девочка! Там, в этой спальне, слишком роскошной для крошечной женщины, как тени витали все Луцкины беды и комплексы. Весь ее мирок, где только она, потому что никому верить нельзя. Потому что те, кому она верила, всегда предавали, обижали и уходили первыми. «Как же ты одинока, бедная Кукла! Несмотря на комнату – сказочную шкатулку, созданную шикарным, и все же нездоровым воображением, ты так и осталась нищей брошенной сиротой… Дай бог, чтобы в этом святилище ты хоть на время забывала об этом. А посидели душевно… Повспоминали чудесные молодые годы. Москву, в которой все хотели остаться, да так и не остались – ни одна не осталась. Чудно́… Аленка, самая близкая подружка, – с которой и пуд соли, и ложка меда, словом, все! Как хорошо, что мы теперь близко друг от друга, полтора часа – и можно обняться! И все у нее есть: прекрасная квартира, заботливый муж, чудесная дочь… Но сколько надо было выплакать, сколько отстрадать, сколько раз почувствовать себя ненужной, выброшенной! Через что надо было пройти, чтоб иметь то, что она имеет! Чтобы быть той, кем стала. |