Онлайн книга «Московский вальс»
|
— И как она? – спросила Алона. – Извините, я задаю бестактные вопросы… — Как? Да нормально. Внука на нас повесила. Жена с работы ушла, ро́стит его. Я вкалываю. А дочка жизнь молодую устраивает. Пока что-то не устроила. А слушала бы родителей – окончила бы техникум или какое училище, получила профессию, погуляла бы, а уж потом, лет в двадцать, можно и замуж… Правильно? Алона задумалась. — Да рано в двадцать. Это почти то же самое. Вступила Луция, до того молчавшая и неотрывно смотревшая в окно: — Зачем вообще замуж, что там хорошего? Одной точно лучше. — Эх, девонька… – вздохнул шофер. – Это как сказать. Вот я со своей… Ой, вон, глядите! Направо, направо! Знаете, что это? Поэт наш великий, Александр Сергеевич Пушкин, слыхали? То-то! Ну, молодежь, как вам столица? Девочки с восторгом загомонили. — То-то же! – довольно сказал шофер. – Лучший город земли! А вы не пугайтесь: привыкнете! Привыкнете и полюбите, это я вам обещаю! В этот город нельзя не влюбиться. Я сам из приезжих. Правда, приехал давно, в пятидесятые, после смерти усатого. Другая она тогда была, Москва. Свободная, просторная, люди лбами не сталкивались, плечами друг друга не задевали. Машин было мало, наперечет. Воздух был чистый. Нет, ей-богу! Липы везде, ясени, тополя… А сирени сколько! Море сирени. Акация, черемуха! Ну и потянулись людишки. Заводов понастроили, фабрик. Моя на парфюмерной работала, духами пахла. Не знаете, что такое парфюмерная? А где пудру разную делают, ну, поняли? А по-русски вы хорошо говорите, в школе учили? И правильно, великий язык! И, вишь, пригодился! Шофер засмеялся и вздохнул: — Одно плохо: далеко вы друг от друга, в разных концах. Ну, ничего, в центре встречаться будете, посередине, чтоб никому не обидно, правильно? А центр у нас… – Он на секунду зажмурил глаза. – Центр вселенной! Не верите? Потом убедитесь! Красная площадь, Царь-колокол, Царь-пушка! А Оружейная палата? А Алмазный фонд, а Грановитая? Дух замирает – какие богатства в нашей стране! А музеев сколько, а театров? – Он покачал головой. – Да где еще такое есть? Говорю вам: влюбитесь – и уезжать откажетесь, вот увидите! Вспомните еще дядю Мишу! — А в магазинах как? – с ехидцей спросила Алона. Детдомовку Луцию это не очень интересовало. — В магазинах? – переспросил дядя Миша. – Как, как… Хреновато! Он рассмеялся. — По-чесноку говорю: хреновато. С колбасой плохо, с мясом. С сыром не лучше. За всем очереди, это да. Но голодных нет, да и участки дачные для чего даны? А чтоб ро́стить, правильно? Мы со своей ростим, а потом закатываем. Огурцы, помидоры, ягоды всякие… Все, что растет! Так и живем, на природных, так сказать, богатствах родных просторов! Дядя Миша бросил взгляд в зеркало и примолк: девчонки дремали. Вернее, дремала тощенькая рыжуха, смешная и пестрая. А высокая, дородная и красивая, держалась, но и ее глаза тоже были полузакрыты. «Воспитанная, – подумал дядя Миша. – Силится, чтоб не уснуть: у нас же диалог…» Он замолчал, приглушил радио и стал ехать плавнее. Пусть, мол, девчонки поспят, с поезда ведь. «Хорошие девки, – думал дядя Миша. – Неглупые. За сто верст едут, чтоб образование получить. А моя – дура, тьфу! Все под боком, мамка, папка, а она…Тьфу, непутевая!» Стало обидно. Девчонки еще спали, когда дядя Миша затормозил у общаги на Бориса Галушкина возле ВДНХ. |