Книга Вне конкурса, страница 31 – Софья Ларская

— Сегодня ко мне подошёл Бойцов. Адвокат. Тот, который раньше работал на моего отца. Он сказал... — я запнулся, потому что слова застревали в горле. — Вася, Лиама убил не я. Его отравили до вечеринки. Кристина подменила бокал. А я... я просто оказался рядом в тот момент, когда он начал умирать.

Она не вскрикнула. не отшатнулась. Только смотрела на меня, и в её глазах росло что-то тёмное, тяжёлое.

— Кристина? Это она сняла видео?

— Да. Она шантажировала меня. Держала этой записью как пса на поводке. Говорила, что если я не буду с ней, она передаст запись в полицию. А отец... он поверил ей. Он решил, что я наркоман и убийца.

Василиса молчала. Потом медленно, очень медленно, взяла мою руку и сжала её.

— Денис, ты сейчас серьёзно? Это не шутка?

— Какие шутки? — я горько усмехнулся. — Моя жизнь рухнула за один день. Я узнал, что не убивал друга, но при этом потерял всё. Отца, дом, будущее. Кристина сделала из меня марионетку, а я позволил.

— Ты не позволил. Ты узнал правду.

— Слишком поздно.

— Не поздно, — она повернулась ко мне всем корпусом. — Теперь у нас есть Бойцов. Он адвокат, и он знает, где копать. У нас есть запись того разговора, Макс её сохранил. У нас есть Громов. Это не конец, Денис. Это начало.

Я посмотрел в её глаза — упрямые, горящие, такие живые. И внутри меня что-то перевернулось. Я рассказал ей всё. Про Лондон, про Лиама, про ту проклятую вечеринку в Мейфэре, где мы на спор приняли дозу, и он начал задыхаться у меня на руках. Про то, как я смывал порошок в унитаз в панике, а Кристина снимала на телефон. Про её шантаж — угрозы, молчание моего отца.

Вася слушала не перебивая. Иногда я видел, как её пальцы сжимаются в кулаки, иногда — как по щеке скатывается слеза. Но она не плакала. Она просто впитывала мою боль, делая её своей.

— Теперь ты знаешь всё, — закончил я. — Я не тот, за кого себя выдавал. Я — трус, который позволил себя шантажировать почти год. И ты... ты теперь в этом замешана. Если захочешь уйти — я пойму. Дам денег на такси до общаги. Не обижусь.

— Дурак, — выдохнула она. — Какой же ты дурак, Денис.

Она подалась вперёд и обхватила моё лицо ладонями. Её пальцы были холодными и тёплыми одновременно.

— Ты не виноват в смерти Лиама. Ты не убивал. Всё остальное — это просто грязь, которую можно отмыть.

— Вася...

— Не спорь, — она прижалась губами к моему лбу. Я закрыл глаза, чувствуя, как её дыхание овевает мою кожу. — Сегодня ты сделал первый шаг. Ты не промолчал. Ты пошёл к Громову. Ты готов бороться. Это не трусость. Это... это самое смелое, что я видела.

Я открыл глаза. Она была так близко, что я видел каждую ресничку, каждую веснушку на её носу, которые она тщательно прятала тональным кремом.

— Ты не представляешь, чего мне стоило не сорваться у Громова, — сказал я. — Когда ты сказала «ты настоящий»... у меня в голове что-то щёлкнуло.

— Что? — прошептала она.

— Я понял, что пропал. Я больше не хочу врать себе. Не хочу притворяться, что ты для меня — просто однокурсница, с которой мы делали проект. Ты — самое лучшее, что случилось со мной за последние годы, Вася. И это пугает. Потому что я могу тебя потерять, если завтра Кристина...

Её пальцы сжались на моих плечах.

— Завтра мы их уничтожим. Не смей даже думать о проигрыше.