Книга Вне конкурса, страница 24 – Софья Ларская

— Он всегда говорит на лекциях, что правосудие не спит. Вот и проверим, — Василиса решительно нажала на кнопку звонка.

Прошло долгих две минуты. За дверью послышались тяжелые шаги, щелкнул замок, и на пороге появился сам профессор Громов. На нем был темно-синий шелковый халат, накинутый поверх пижамы, а в руке он сжимал неизменную трубку. Он окинул их взглядом поверх очков для чтения, и в его глазах отразилось искреннее изумление, смешанное с гневом.

— Корсаков? Лаврова? — его голос прозвучал как гром. — Я, конечно, поощряю рвение к учебе, но визиты в пять утра в мой дом — это уже за рамками любого процессуального кодекса. Что произошло? Почему вы в таком виде, Корсаков?

— Профессор, простите за вторжение, — Василиса сделала шаг вперед, её голос дрожал, но она не отступала. — Но прямо сейчас совершается преступление. И если мы не вмешаемся, завтра юридический факультет превратится в филиал частной лавочки Соколовских и Шиловых.

Громов замер. Он внимательно посмотрел в лицо Василисы, задержал взгляд на разбитой скуле Дениса и молча отступил в сторону, приглашая их войти. Кабинет профессора пах старой бумагой, дорогим табаком и историей. Громов указал им на кожаные кресла, а сам сел за массивный дубовый стол.

— Излагайте, — коротко бросил он, раскуривая трубку.

Василиса села на край кресла, чувствуя, как взгляд Дениса жжет её затылок. Она достала ноутбук и флешку Макса. — Вот запись разговора с Кристиной Соколовской, сделанная час назад. Она открыто шантажирует Дениса, требуя признания в обмен на мою безопасность.

Громов слушал запись в абсолютной тишине. Глядя на его лицо, трудно было понять, о чем он думает, но когда голос Кристины произнес фразу про «пепел», пальцы профессора, сжимавшие трубку, заметно побелели. Василиса в это время чувствовала, как внутри неё всё сворачивается в тугой узел от близости Дениса и важности момента.

— А вот здесь, — продолжала Василиса, стараясь сохранять профессиональный тон, — финансовые отчеты компании Шилова-старшего. Транзакции на счета ЧОП «Беркут-М». Это не просто ссора. Это организованная схема подавления неугодных с использованием корпоративных средств. У нас есть доказательства, что его отец оплачивает услуги охранников, которые запугивают свидетелей, через «Монолит-Строй».

Громов долго изучал бумаги. Наконец он поднялся.

— Вы понимаете, во что вы ввязываетесь? — спросил он, не оборачиваясь. — Соколовский-старший — мой давний оппонент. Он считает, что университет — это инкубатор для его прислуги. Но он очень силен. Его связи в прокуратуре...

— Поэтому мы пришли к вам, — перебила Василиса. — Вы — председатель комиссии по этике. Вы — человек, чье слово в ректорате весит больше, чем все взносы Соколовского. Если вы поддержите Дениса в его чистосердечном признании...

— Признании? — Громов обернулся. — Вы хотите, чтобы он признался?

— Да, — Денис встал. — Я готов. Я признаю, что был в той лаборантской. Я признаю, что вел себя неподобающе студенту МГУ. Но я сделаю это публично, приложив доказательства шантажа. Я не позволю им использовать Василису как рычаг давления. Если я должен уйти с факультета, я уйду. Но не по их правилам.

Профессор Громов подошел к Денису. В его взгляде проскользнула тень чего-то похожего на уважение.