Книга Бутоны зла. 31 история для мрачных вечеров, страница 52 – Мария Токарева, Елена Михалёва, Саша Гран, и др.

— Берт? – Карен осмотрелась.

Молодой ученый не спеша подошел к окну и выглянул на улицу, а после широко улыбнулся.

— Я выбрался! – Он рассмеялся. – Спасибо вам, глупые леди. – Герберт направился к Карен и взял у нее старый ключ, быстро упрятав его в карман. – А это я заберу, чтобы никто больше не пытался меня запереть.

— Что ты несешь?! – возмутилась Эллисон, удивленно привалившись к столу.

— Я оказался хорошим актером. – Герберт подошел к окну и толкнул створку, впустив в архив порывы ветра и брызги дождя. – Вы оказали мне услугу и помогли сбежать из клетки, где меня заперли за некоторые… плохие дела. Я сохраню ваши жизни в знак благодарности, юные леди. А теперь мне нужно идти вершить месть… Для вашего же блага не пытайтесь меня найти. – С этими словами Герберт выпрыгнул из окна четвертого этажа, исчезнув вместе с ударом молнии.

— Что мы наделали?.. – прошептала Карен, не веря своим глазам.

— Я говорила тебе не трогать письмо и ключ. – Эллисон уставилась на грозовое небо за окном. – Судя по всему, мы выпустили на свободу чудовище, которое оказалось опаснее мутантов, с которыми его запирали…

Штефан Новак ненавидел праздники. День всех влюбленных лишний раз напомнил ему о том, насколько он одинок. Художник ждал весны в надежде, что пробудившаяся природа возвратит ему хорошее настроение и подарит порцию вдохновения. Однако этого не происходило, а ведь март уже начался.

Картины продавались все хуже. Кажется, настоящее искусство никого более не волновало. Чтобы как-то выживать, Штефан набрал побольше учеников для индивидуальных занятий, а еще устроился преподавателем живописи на вечерние курсы для взрослых. Если дети хоть немного старались, то старшее поколение приходило, чтобы убить время или пообщаться. Это угнетало не меньше.

Последним гвоздем в крышке гроба были парочки. После Дня святого Валентина их, похоже, стало еще больше в Кентербери. Они гуляли по старым улочкам и миловались на фоне памятников всемирного наследия. Новак не осуждал их за счастье. Он просто завидовал.

Еще утром Штефан мельком увидел свою натурщицу, Анжелику Росси, – девушку, которую он любил безответно и бескорыстно. Его Муза и тот самый светлый ангел, благодаря которому он выживал последние пару лет, ничего не знала о чувствах Новака. Он был порядком старше нее, а предложить ничего не мог, кроме небольшой платы за позирование. Их отношения вряд ли даже дружбу напоминали. И все же Штефану нравилось думать, что его деньги помогают продержаться бедной студентке, в то время как она дарит ему силы творить и просто дышать, сама о том не подозревая.

Но утром Анжелика спешила на занятия не одна. Ее провожал какой-то парень. И хоть они просто держались за руки и смеялись, Штефану этого хватило, чтобы впасть в уныние. Он не имел права ревновать девушку, и все же ничего не мог с собой поделать.

Ноги несли Новака в ту часть города, где достопримечательностей не было, а шумные туристы и воркующие парочки не появлялись вовсе. Здесь, среди петляющих узких улочек, не встречалось даже магазинных витрин. Одни только обшарпанные двери домов с дешевым жильем для съема.