Онлайн книга «Судьба играет в куклы»
|
«Слышу, дед, слышу, – я надела кожушок, закрутила платок на голове. – Бывай. Через три дня явлюсь, куда денусь – у меня (я погладила по животу) дитя тут, его дитя. Коли хлопчик народится – назову Анджеем, а коли девка – Люськой». «От чумная! – всплеснул руками дед Мирон. – Анджеем! Да кто ж поймет, с чего Анджеем-то?» «Да и наплевать мне! – я открыла дверь. – Никто мне теперича не указ!» Кивнула и вышла вон. В тот же вечер я мамке все и рассказала. Ну как – все. Не правду, конечно, а то, что мы с дедом придумали, будто беременна я от недавно убитого партизана Олеся, красавца и балагура. Я, к слову сказать, его пару раз видела, когда он с партизанами к деду наведывался. Она сначала всплеснула руками, обругала меня, потом к себе притиснула, жалеть стала. А я – что… мне уж и плакать невмоготу. В глазах будто пыли дорожной насыпали – сухие, холодные. Ляльку только деревянную в кармане поглаживаю – вот оно, мое сокровище. Ничего от Анджея больше не осталось – с полдесятка вырезанных ложек, книжка с его чиркалками на полях да вот эта куколка. Ксюша 1982 Бабушка посмотрела на часы, вздохнула: — Скоро Денис со школы вернется, остальное я тебе потом расскажу, ладно? А то придется останавливаться в середине. Я тоже вздохнула, было ужасно грустно: — Бабуль, а мама знает? — Нет, – она покачала головой. — Погоди… – я опешила, – а дед Вася? — Дед Вася… – она улыбнулась, – Вася-Васенька, дорогой мой человек, – мы с ним познакомились, когда маме твоей годик исполнился. Он знал, что у меня есть дочь… от партизана убитого. А правду узнал много позже. Я тоже посмотрела на часы – мне показалось, что тикали они быстрее обычного, что, конечно, было не так. — Бабуль… – последнее спрошу, – как… же ты пережила это все? Она пожала плечами: — А что мне оставалось? Больно да трудно, но… знаешь, война помогла. — Война? По-мог-ла? – я едва не вскрикнула, так мне было удивительно то, что она сказала. — Да, – хмыкнула она. И тут до меня дошло: — Ба, слушай, так это что… получается, если мама дочка Анджея, то я… тоже насколько-то полька? И еврейка? И вот поэтому группа крови… Мы не успели договорить, по дому раскатисто прокатился дверной звонок. Эх, жаль! Денис пришел. Мне всегда казалось, что, когда она мне рассказывает про свое прошлое, время будто бы услужливо замедляется, давая ей лишние минуты для того, чтобы окунуться туда, далеко, где это прошлое по-прежнему живет. И уже вечером, когда я сидела за латынью, то и дело поглядывала на бумажку с адресом Теминой нефтяной артели, которую мне дала бабушка, думала и об Артеме. От окна веяло холодом – к ночи подмораживало, зима хватала апрель за пятки. На улице было темно, в небе виднелись мерцающие точки звезд – реденький улов ночного поднебесья. Я посмотрела на стол – адрес. Написать? Зачем? И что я ему напишу? Передо мной немым укором лежал учебник по латыни. Ладно, все, учу. Я углубилась в домашнее задание, не переставая поглядывать на листок с адресом. Ведь я могу написать Темке всего пару строк, как старый школьный товарищ, просто узнать, как ему там работается, что он делает. Ничего ведь страшного, да? И отложила латынь… 1943 Анна — Знаешь, – я чуть прикрываю глаза, будто погружаясь в то давнее-долгое время, – те полгода до появления твоей мамы я почти не помню, я будто полумертвая ходила. Носила деду яйца с молоком, что-то по дому делала… Хотя, нет, ходила я с одним только ощущением, что под сердцем у меня его ребеночек. Вроде как он сам, почти он… И сильно хотела, чтобы родился мальчик. |