Онлайн книга «Судьба играет в куклы»
|
— Тем, мне страшно, – прямо сказала я, глядя на его мрачную решительность, – да что такое-то? — Мне тоже, – он стиснул зубы, – пошли. На кухне я молча достала две стопки, и мы сели напротив друг друга. — Конфеты же где-то были, да? – Артем открыл буфет, пошарил, выудил конфеты, раскрутил шелестящую обертку и вынул голенький шоколад. – Вот, так лучше. Давай, давай, – он разлил коньяк, – со сладким отлично будет, давай, Ксюшка, там и разговор живее пойдет. Глядя, как он, выдохнув, быстро опрокинул рюмку в рот и налил еще, я тоже, сморщившись, сделала пару глотков: — Говори, что случилось. Он долго смотрел в окно, потом выпил еще и перевел на меня чуть осоловевший взгляд: — Да что тут ходить вокруг да около. Ты заслуживаешь правды, Ксюшка моя дорогая, я… любил тебя всю жизнь, казалось, что любил. И до небес рад был, когда там, в больнице, ну помнишь, я тогда только из Ханты-Мансийска вернулся и в деревню ехать собирался, коров пасти. Ты для меня несбыточная мечта была, и вот она – раз… и стала явью. В общем… – он налил себе еще рюмку, выпил не закусывая, – в школе у нас есть русичка, Марина, ты ее не знаешь, новенькая, пришла только в этом году. Короче… кажется, я влюбился в эту Марину. Я открыла рот: — Э-э-э… Такого поворота я совершенно не ожидала. — Да знаю-знаю, что я козел. Не то слово, какой козел, – Тема потерянно посмотрел на меня, – ну прости… прости меня, тварь мерзкую, ни-че-го с собой поделать не могу, будто присушила меня она, это совсем не то, что с тобой. Ты… родной мой, близкий человек. Уж и уговаривал я себя сто раз. И тебя – нет, ты не думай – не разлюбил, и не изменял, просто… а как бы это сказать. Я быстро допила свой коньяк, сама взяла бутылку и налила: — Погоди… я что-то ничего не соображаю. Ты… влюбился? В э-э-э… в русичку Марину? — Ну да, я же и говорю, – он кивнул, – и тебя тоже люблю. Но по-другому. И не мог не признаться. Ты не заслуживаешь вранья. Я вдруг странно хихикнула, представив Артема с другой девушкой в объятиях: — Бред какой-то. — Бред? – переспросил он. – Я не знаю, просто НЕ знаю, что мне де-лать! — Те-бе? – переспросила я, хватаясь за бутылку и наливая еще. – А… мне? — Так тебе уж наверняка бросить меня, козлину, – он покивал головой, – надо было свадьбу на зиму назначать, были бы уже женаты! — И чего, – я хмелела, – ты бы на русичку не посмотрел? — Не знаю, – честно ответил он. Помолчали. За окном вечер сгущал акварель, зажигая робкие фонари и натаскивая темное небо на горизонт. Мы не включали свет, полумрак скрадывал выражения наших лиц, между нами на столе стояла бутылка коньяка и две рюмки. Мне хотелось положить голову на руки и закрыть глаза. А открыв – обнаружить, что Тема исчез. И вообще ничего не было. Всего не было. Ни его Ханты-Мансийска, ни потерянной ноги, ни нашей хрупкой, склеенной из прошлой памяти и нынешней безысходности любви. Бабушка мне на это намекала, дед говорил… И сейчас у меня в голове не укладывалось – Тема влюбился? В какую-то русичку Марину? Тот самый Темка, который в школе клялся мне в вечной любви, тот самый, который был мне очень благодарен за… все. Видно, наше с ним прошлое – его благодарность, мое сочувствие – легло между нами безнадежно тяжелым грузом. Ни выдохнуть, ни вздохнуть. |