Книга Помоги мне умереть, страница 75 – Наталия Лирон

— Эх… – вырвалось у неё, – я… я не знаю.

— Ещё хотел тебя спросить: когда тебе можно писать-звонить?

— В любое время, – быстро сказала она, но потом задумалась, – хотя совсем поздними вечерами лучше не звонить, но, наверное, можно писать.

Она почувствовала, что волей-неволей втягивается в тайные отношения любовников, в которых есть правила игры. Когда и что можно и нельзя. Передёрнула плечами, будто сбрасывая невидимую ношу: ей не хотелось этой тяжести.

Марина села в такси и достала из сумочки телефон, чтобы позвонить мальчишкам, и увидела множество входящих звонков и сообщений. «Чёрт!!»

Она набрала сына:

— Да, Егор, скоро буду. Рассказывай.

— Звонила бабушка, сказала, что прабабушка умерла. И ругалась, что не может дозвониться ни папе, ни тебе.

— Так. Понятно. – Она тупо смотрела в окно, смутно ощущая, что ничего не понятно, и чувствуя, как холод зябко тянется по плечам.

— Я папе тоже звонил, он не ответил.

Перед мысленным взором встало лицо пожилой женщины. Морщинистое, улыбающееся, живое. «Жалко баб Катю». Они никогда не были особенно близки, этой близости не давала случаться мать Димы, но несколько раз им всё-таки удалось поболтать по душам, и Марина эти разговоры ценила, сохранив внутри себя, словно драгоценности. Катерина Платоновна была весёлой и доброй. И очень любила своих правнуков.

— Мам…

— Да, я тут. Еду с работы, с Петроградки. А где Данька? – Она поёжилась и обхватила себя руками, жалея, что не во что укутаться.

— Да ну его! – отмахнулся Егор. – Ника его распрекрасная позвонила, и он сразу убежал.

— Тоже понятно, – Марина поджала губы, – а ты как?

— А что я? – Он чуть понизил голос. – Я рисую. Ко мне Гуля сегодня зайдёт, хорошо?

— Хорошо.

«Что-то Гуля эта зачастила в гости. Как бы это не закончилось так же, как у Данилы». Марина положила трубку и написала и Диме, и Дане одинаковые сообщения: «Ты где?»

Ни один не ответил.

Она злилась на собственную злость. На то, что в последнее время привыкла быть постоянно сердитой и недовольной. И ей это совсем не нравилось. Прежней – лёгкой и весёлой – она была сейчас только с одним человеком. Нет, с двумя – с младшим сыном и Семёном.

«Надо позвонить Галине Ильиничне». Делать этого совершенно не хотелось. За машинным стеклом проплывали дома-дома – проспект длинной стрелой уходил на мост, под которым разливалась холодная чёрная Нева. Равнодушная жизнь торопилась длиться дальше, легко сталкивая в пропасть забвения своих мертвецов.

Марина пересилила себя и набрала свекровь.

Всхлипы сквозь зубы, вздохи, упрёки, «где сын?», «сколько можно работать?!», «почему дети дома одни?».

Она всегда старалась избегать острых углов, но тут…

«Да какого чёрта!»

— Галина Ильинична, я позвонила, чтобы выразить искренние соболезнования по поводу кончины Катерины Платоновны, а не слушать это всё. Мне действительно искренне жаль, что она умерла и что мы с ней благодаря вам редко виделись. Дозванивайтесь до своего сына сами, я ему жена, а не нянька.

Она отключилась, почувствовав странное удовлетворение, почти удовольствие. Будет, конечно, жуткий скандал, но она радовалась тому, что впервые дала отпор этой ненавидящей её женщине. И тут же смутилась водителя, который всё слышал.

Когда она уже подъезжала к дому, позвонил Дмитрий: