Книга Помоги мне умереть, страница 37 – Наталия Лирон

— Вот и я так думаю, – она выдохнула, – и ещё…

— Да? – Он опять отложил вилку.

— Я хочу купить машину. В кредит.

— Интересное кино, – Дима наклонил голову, – зачем? Есть же одна.

— Это у тебя есть, – Марина снова рассердилась, – а самого тебя целыми днями нет, и мне надоело клянчить – отпросись, отвези… Если я соглашусь на новую работу, то кредит можно выплатить быстро, если покупать что-нибудь простое. «Део Матиз», например. Или «Ладу».

— И ты будешь ездить на «Ладе»? – Разговор снова стал колючим.

— Я и на «шестёрке» буду ездить, – спокойно ответила она, – мне нужна машина.

— Не хочу я быть домохозяйкою, хочу владычицей морскою, – пошутил Дима.

— Угу, – Марина легко согласилась, – и ещё собираюсь пойти в специальную автошколу для восстановления навыков вождения.

— Не хочу тебя расстраивать, – отозвался Дмитрий, – но их у тебя и нет.

Ему казалось, что она уже всё решила и спрашивает его мнение только для видимости.

— Вот поэтому и пойду. Я уже нашла.

— Ну что ж, как говорится, бог в помощь.

— Димка, – Марина посмотрела на него внимательно, – ты чего? Я думала, ты за меня порадуешься. Что с нами вообще?

— Что? – Он насторожился.

— Мы или молчим, или препираемся. Или просто дела решаем, как соседи.

Часы в гостиной коротко пробили половину двенадцатого. Они сидели напротив друг друга на маленькой хрущёвской кухоньке. Лампа мягко освещала его белые волосы, золотила ресницы. Из приоткрытой форточки пахло липкой новенькой листвой. Лето витало в воздухе обещаниями белых ночей – бесспорной достопримечательности их родного города.

Марина протянула руку через стол и коснулась его лица.

— Дим…

Ещё пару мгновений он смотрел на неё безучастно, а потом прижался к её ладошке, закрыл глаза. А когда открыл, лицо его изменилось – сейчас в нём было отчаяние и страдание.

— Не знаю, Маруська, не знаю… Ничего не знаю я.

Она подошла к нему, встала за спиной.

— Что случилось? Что? – погладила по голове, – ш-ш-ш… Всё будет хорошо.

Он оборачивается ко мне больными глазами:

– Я устал. Я так устал. Болит всё время.

– Я знаю, знаю, – обнимаю его обеими руками.

Худого, костлявого, любимого.

– Я хочу добавить, – он смотрит на капельницу, – нужно добавить.

– Спрошу у Марты, – я быстро встаю, – или у Фёдорова, если он есть.

– К чёрту медсестру, – зло шипит он, – и Фёдорова к чёрту. Ты слышишь меня? Слышишь? СЛЫШИШЬ?

Он поворачивается на бок и колотит кулаком по кровати, слабо и беспомощно, костяшки скользят по простыне.

Я пугаюсь его вспышки ярости, которой не видела уже давно.

– Отвези меня домой, отвези домой. До-мой. – Он начинает задыхаться.

Даже злость ему сейчас даётся трудно.

– Ш-ш-ш-ш… – я снова подсаживаюсь к нему на кровать, – ш-ш-ш-ш… Маленький мой, мой маленький, родной.

Целую его в гладкую кожу на макушке. Слёзы капают мимо на скомканную простыню.

– Я уже хочу умереть, – тихо шепчет он, обессилев, – всё равно этим закончится. Пусть уже поскорее. Пожалуйста, мам…

Я боюсь его смерти, я хочу его смерти.

Не слишком ранним утром, пока Егор дистанционно занимался с преподавателем, Марина выдохнула и набрала номер Семёна. Новая работа – это хорошо. Димка прав – и хоть конторка Турчанского была не совсем замшелой, но она там точно засиделась. Пора двигаться дальше.