Онлайн книга «Помоги мне умереть»
|
Дима тоже зашёл на кухню: — Что, братцы-кролики, как насчёт поиграть в настолки? Монополия? Элиас? Сэт? Егор, спроси свою Гульбахор, будет ли она играть? — Конечно будет! – Он подхватил костыли, и они вместе с отцом вышли. Кстати, о докторе Овербахе. Пора Даньку записать, она помнила, что договорилась с сыном, что он сразу после соревнований отправляется к врачу, и не собиралась нарушать договорённость. И пока все готовились к игре, расчищая стол и выкладывая фишки, она достала его визитку, пошла в спальню и набрала номер. Послышались гудки, и Марина быстро глянула на наручные часы – было ещё не поздно. Потом в трубке что-то клацнуло, и знакомый голос сказал: — Здравствуйте, говорите. — Иван Владиславович? Это Марина (она постеснялась назвать отчество), мама Егора Клеверова, которого выписали три дня назад. Вы дали мне свою визитку и сказали, что если… — Что-то случилось? Где-то там, «за кадром», слышался смех и чужие голоса. — Вы извините, если я не вовремя. – Она подумала, что сегодня выходной и её звонок может оказаться некстати. — С-сейчас, – через небольшую паузу наступила относительная тишина, – да, Марина? Она начала говорить… — Да, я помню, относительно старшего сына, всё в силе. Я вам перешлю номер телефона старшей медсестры отделения, где лежал Егор, её зовут Лидия Васильевна, она это ус… Снова послышались громкие голоса и смех. — Не дают мне спокойно поговорить, сейчас… Эй, народ, я выйду на минуту, – снова стало тихо, и он поднёс трубку к уху, – у нас тут как раз Семён в гостях. Празднуем день рождения его супруги. «Супруги? – Что-то неприятно царапнуло внутри. – И кольца не было». Но она мысленно вернулась в разговор. — Да, так вот, обратитесь к Лидии Васильевне, – продолжил Овербах, – скажите, что от меня, и она всё устроит. Сначала МРТ, потом с результатами ко мне на приём. Посмотрим, в чём там дело. — Спасибо вам огромное, доктор, как я всё-таки могу вас отблагодарить? — Бросьте, даже не думайте, – и дальше почти скороговоркой, – всего доброго, Марина, мне пора. Жду вас с сыном на приём. В трубке коротко загудело. «Хм… женат». Марина задумчиво постучала смартфоном по краю подоконника, думая не о враче, а о Семёне. И они так накоротке с этим Овербахом. – Это б-была так, реп-петиция, – говорит с тяжёлой одышкой из-за метастаз в лёгких, – не волнуйся, я ещё живой. Меня трясёт. Буквально. Колотит крупной дрожью, и я не могу с этим справиться. Стараюсь и… не могу. Сижу на кресле, опустив голову вниз, тру виски, лоб, шею. Пусть бы это была я, господи, пусть я. – Щас, щас… «Держись!» Я мысленно пытаюсь собраться в кучу. «Держись, чёрт возьми! Дыши. Просто дыши. Дыши за него, для него, пока ты можешь». Даю себе минуту – не думать, просто чувствовать. Небывалая августовская жара разлилась за больничным окном золотистой пыльной взвесью. Солнечные пятна вольготно разлеглись на полу и стенах, утверждая праздность наступающего вечера. И эта летняя яркость – будто насмешка смерти над жизнью. Или наоборот? Как солнце смеет светить, если он умирает? Я сажусь рядом с ним, беру за руку. Гляжу в мутноватые от лекарств зрачки. – Я боюсь, – тихо шепчет он, – я так боюсь… Сжимаю его руку: – Я знаю милый, знаю. Я тоже. Я с тобой. Я буду с тобой. – Не уходи. – Подбородок его дрожит. |