Книга Помоги мне умереть, страница 191 – Наталия Лирон

Заходит Марта, приносит таблетку и спрашивает, можно ли забрать тело в морг. Можно.

— Если хотите, я сама вещи для вас соберу, – говорит она тихо, обводя взглядом палату.

Да, точно, его стакан с трубочкой, рисунки, одна тапка, костыли, ложки, чашки, моё бесполезное вязанье и всякая дребедень.

— Да, пожалуйста. – Я искренне благодарна.

— Завтра утром заберёте на посту, хорошо?

— Хорошо. Спасибо вам.

Выхожу из хосписа, вечер ложится мне на плечи ажурным туманом и бисером мелкого дождя. Всё ещё тепло.

Беру мобильный и первому звоню Даниле, потом Галине Ильиничне, потом остальным – всем, кому обещала.

Вечер течёт неспешными минутами дальше.

Я иду по городу.

Я иду домой.

Я – убийца.

От мысли, что в сумке лежит флакон пропофола и шприц, становится легко. Потом. После прощаний и похорон, когда Данька умотает в Минск к Веронике, а Мишка… сердце болезненно сжимается, он так похож на маленького Егорку, просто одно лицо. Но… ничего, ничего-ничего, Галина Ильинична не старая ещё, вырастит, она со странностями, конечно, но внука обожает.

Прислоняюсь к нагретой стене случайного дома и поднимаю глаза в небо. Фонари и паутина проводов. А дальше серые тучи, а ещё дальше – звёзды.

Егорка… родной. Мы скоро увидимся, сынок.

Говорят, что на девятый день душа покидает этот мир. Я не очень-то религиозный человек, но всё-таки заказала поминовение. Так, на всякий случай.

Скоро мы будем вместе.

Решаю пройтись напоследок, вдохнуть влажный воздух любимого города. Домой я не вернусь.

Сентябрьский вечер растёкся по асфальту темнотой и прохладой, я поплотнее запахнула плащ и укуталась в шарф.

Вот и Охтинский мост! Самый красивый для меня. Здесь есть хорошее место, чтобы умереть – нужно только спуститься к набережной, где есть ступени к воде. Оттуда виден и мост, и Смольный. Поправила сумку на плече – всё с собой, я ни разу не колола себе в вену, но, ничего, справлюсь как-нибудь.

На сердце было легко.

Сразу после похорон на город навалилась осень. С дождями и пронзительными ветрами, будто Егор забрал с собой всё тепло этого мира, оставив нам холода и мокрядь.

Даня долетел до Беларуси, Миша остался в Новгороде у любящей бабушки. Всё хорошо.

На мосту засветка – фонари, но я знаю, что над ними тёмно-синее глубокое небо.

— Вот чёрт! – сказал кто-то сзади.

Я обернулась:

— Что?

— У вас всё хорошо? – Полноватый мужчина в шлеме катил за руль велосипед.

— Что? – Я не поняла, о чём он.

— Я вам сигналю, сигналю…

«Дурак какой-то».

Я отошла в сторону:

— Пожалуйста, проходите.

Он посмотрел на меня пристально, потом ещё…

— Марина?!

— Э-э-э-э… – я попыталась вглядеться и вспомнить, кто же это, но не могу, – извините, я тороплюсь.

— Я тоже, – весело ответил он, – знаете, я так рад вас видеть! Думал, что мы и не встретимся больше никогда, пробовал найти ваш номер, телефон-то старый потерял, а восстановить не получилось. Как вы? Как поживаете?

— Гм… – Я попыталась пойти быстрее, но он тоже прибавил шаг.

— Кирилл, – он протянул руку в велосипедной перчатке, – ой, извините, можете подержать на минутку? – Всучил мне руль, снял перчатку. – А то так неприлично.

Я ответно пожала.

— А я часто задумывался, как вы живёте, – он продолжил болтать, глядя на меня радостными глазами, – столько всего произошло, знаете.