Книга Помоги мне умереть, страница 133 – Наталия Лирон

Тишина.

— Это всё?

— Да, но проверять придётся. Вы когда сможете приехать? Это надолго, пока опишем помещение, пока пообщаемся с Данилой, с соседями, пока криминалисты, растянется на полдня, если не больше.

Я набрала полную грудь воздуха и медленно выдохнула…

Злость снова обожгла меня горячей волной. «Приехать?! Когда, твою мать, я смогу приехать?!» Завтра моему младшему сыну начнут капать очередную дозу цисплатина, после которого он два дня будет выворачивать кишки наизнанку. И который, к слову, ещё не в курсе, что его мерзкий папаша…

Кулаки непроизвольно сжались, и я что есть силы стукнула по кровати. Рука отозвалась гулкой болью.

Сначала я объясняла капитану Трухану, где я и почему, потом разговаривала с соседкой, прося её забрать Даньку.

— Вы не знаете, почему ваш муж совершил суицид?

Короткое «суицид» резануло по ушам.

— Скорее всего, не выдержал напряжения. У нас младший сын серьёзно болен. Онкология. И деньги нужны на продолжение лечения. Может быть, я его много дёргала. Не знаю. Но мы не ссорились.

— Понятно. А на работе не было у него проблем?

«На ра-бо-те…» Сухой горячий ком прокатился по спине. «На работе, говорите?» Знали бы они, на какой работе он работает. Чёрт, а если узнают?

— Нет, не думаю, – коротко ответила я, – всё было благополучно.

— Другая женщина?

— Да ну, что вы…

— Жёны всегда узнают о таких вещах последними.

— Да, наверное, – я с ним была согласна, – но ничего такого я за мужем не замечала, у нас были хорошие отношения.

— Понятно. Даю вам сына.

— М-мам?

— Данечка, иди спать к Лидии Степановне, иди, мой хороший, – заговорила я совсем другим голосом, – я скоро приеду. Постараюсь завтра, в крайнем случае послезавтра. Я очень тебя люблю, сыночек. Очень. Мы справимся, мы обязательно справимся.

— Ага, – сонно говорил он видимо, начинало действовать успокоительное.

— Ложись и ни о чём не думай и, как проснёшься, сразу позвони.

— Хорошо.

Телефон почти разрядился, а зарядки с собой не было. У Семёна – айфон. Поэтому с соседкой я говорила коротко:

— Лидия Степановна, я вас очень прошу. Я в долгу не останусь, пожалуйста, присмотрите за Данькой день-два, пока я не приеду. Я что-нибудь придумаю.

— Хорошо, хорошо, милая, не волнуйся. – Лидия Степановна была женщиной добросердечной и простой, хоть и совершенно неряшливой.

Закончив разговор, я медленно сползла на пол – спина разламывалась, и я оперлась на кровать. Голова гудела мутным колоколом, включился кондиционер, и я вздрогнула от неожиданного звука, огляделась – напротив стоял небольшой стол, стулья с крошками. На столе помидоры, хлеб и сыр, виноград, закрытая бутылка вина. Поднятые оконные жалюзи не мешали молодому жаркому утру ползти в отельную клеть, высвечивая скомканную постель, смятые подушки и растерзанное одеяло, которое уныло свисало с борта кровати, норовя перевалиться и распластаться по полу.

Я вспомнила, как несколько часов назад мне было счастливо и жарко. Горькая желчь невыносимым стыдом поднялась снизу. Я подскочила на слабые ноги, рванула дверь в ванную, рухнула перед унитазом на колени, и меня тут же вырвало.

Одновременно я услышала, как щёлкнул замок входной двери.

Чуть отдышавшись, я прополоскала рот, потом наклонилась над душевой кабинкой, включила холодную воду и подставила голову под струю, не замечая, как вода льёт мне на одежду.