Онлайн книга «Прикованная»
|
Она повернулась к Кире: — Всё у нас будет хорошо, детёныш! Пойдём фильм посмотрим? Дочка пожала плечами: — У нас и так всё хорошо. Давай что-нибудь не очень серьёзное. Пока Кира пошла выбирать фильм, Елена быстро догрызла куриную ногу, привычным жестом достала круглый бокал и бутылку из верхнего шкафчика, плеснула немного коньяка. А через пару часов она крутилась в кровати с боку на бок, досадуя, что рано утром ей на работу, а сон всё не идёт. За окном бушевал ливень, вода стучала по окнам, грохотала по крыше на их последнем, пятом этаже, и Елена ёжилась в холодной постели новой большой кровати, которую всё-таки купил Глеб. Как только скрипнула, открываясь, дверь, она сразу включила настольную лампу: — Что? — Я, кажется, обмочилась. – Кира смотрела на неё пристыженно и испуганно. — Живот болит? – Елена сразу всё поняла. — Тянет так же, как вечером, может быть, немного сильнее. Это что… уже? — Это у тебя воды отошли, – Елена встала и зажгла большой свет, – так что давай собираться в роддом. — Ага, – кивнула дочь, – мам, я боюсь. — Я буду с тобой, – Елена посмотрела на часы, – полтретьего. Ты схватки чувствуешь? — Нет. — Ну и хорошо. – Она тоже боялась и волновалась, но старалась быть бодрой и показывать своей напуганной девочке, что всё хорошо, что так и должно быть. – Иди одевайся, я возьму сумку. — Мам, уже двадцать седьмое июня, – Кира вышла из своей комнаты в том же джинсовом комбинезоне, в котором была накануне вечером, и села в прихожей на скамеечку, – значит, у моей дочки будет день рождения такого же числа, как у тебя. Прикольно, да? — Очень! – отозвалась Елена, завязывая ей шнурки на кроссовках. – Всё, выходим, спускайся в машину. Серые жемчужные тучи повисли в жарком июньском дне, делая небо приземистым и низким. Казалось, стоит только захотеть – дотянешься рукой. Они приехали в роддом посреди ночи, а сейчас был уже день, который медленно, но верно подползал к вечеру. Елена стояла в коридоре больницы и разговаривала со своей бывшей одногруппницей по институту, одновременно врачом, курирующим роды дочери, Лизаветой. — Ну что? – Она была сосредоточенна и собранна. – Может быть, уже пора? Она мучается, а дело не движется. Больше двенадцати часов уже. Сердцебиение плода? — Сто сорок, пока норма. Одногруппница, дородная полная женщина, выше Елены на голову, с большими руками и широким разворотом плеч, смотрела на приятельницу с сочувствием: — Лен, ещё час-полтора дадим ей, если не будет динамики, поедем на кесарево. Это первые роды, что ты хочешь? — Хочу, чтобы всё было хорошо, – процедила Елена и вернулась в палату. Кира лежала на кровати измученная и жалкая – с напряжённым и выпирающим, будто баскетбольный мяч, животом. Тёмные волосы, спутавшиеся в колтуны, взмокли от пота. Лицо было бледное, ресницы слиплись. Эпидуральную анестезию сделали в начале схваток, и Кира боли почти не чувствовала, но по мере того, как время шло, страх и отчаяние росли внутри, переходя в безысходность. Ей казалось, это длится неимоверно долго. Елена то сидела рядом с кроватью, то стояла возле окна: «Пусть уже этот ребёнок наконец родится и всё будет хорошо!» Через полчаса пришла доктор Лизавета, смерила Киру взглядом, потрогала живот, подключила датчики сердцебиения плода. |