Онлайн книга «Кровный омут»
|
— Ты стоишь тут уже час и молчишь все время. Сонь… — Что? — С-с-соня… – полусонно моргнула она. – С-с-сонька… – Ее лицо искривилось гримасой рыданий. – С-о-о-онь… Эт-то ведь был Федька… Ф-ф-едь-к-к-а… – Она стала цепляться за мою одежду, за плечи. – Г-г-гос-с-споди… и К-к-кира… он-н-ни не мог-гут н-най-т-ти… Тетка внутри меня не выдержала, разомкнула руки и… — Т-тоня… – Невозможная гранитная тяжесть упала на меня сверху, и стало так тяжело и больно, что я рухнула на колени тут же, возле подоконника. «Господи… это все правда? Это все правда?! Правда?!» Я озиралась, искала ту самую сильную здоровую тетку, но ее не было. Зажмурилась… Реальность настигла меня, схватив за шкирку и вытряхнув душу. — Ф-ф-федя? И К-к-кира? И К-к-кира? К-кира? – не могу говорить связно. — Т-тише, – Тоня пугается, мгновенно перестав плакать, – тише, тише… — Тоня, – смотрю на нее, вцепившись в собственный свитер, – нет. Тонь, нет! Слышишь?! Нет! Нет!!! – Я кричу. – Нет, мать твою, нет, нет!! Боль скручивает в узел, утыкаюсь лбом в пол, колочу по нему кулаками, потом ладонями, не замечая, как разбиваю костяшки в кровь. — Ш-ш-ш-ш… – кто-то шепчет издалека. – Ш-ш-ш… Я кричу… Кричу снова и снова… Время захлебывается этим криком и замирает. В голове звенит, тошнота подступает к горлу, густое безвоздушное небытие окутывает снаружи и изнутри, делая тело податливым, ватным. Через какое-то время перед глазами замельтешили лица врачей, мне что-то вкололи в руку, но не больно. Обрывки фраз не складываются в связные мысли – белый шум. Потом боль мутно отступает, сменяясь тупым оцепенением. Никак. Внутренняя баба возвращается, тяжеловесно и неуклюже размещаясь внутри. Похлопывает меня по руке: «Живы будем – не помрем. И нужно позвонить Федькиным родителям. Сегодня». Мне все равно. Совсем все равно. Следователь Петрович очень вежливый. И фамилия у него смешная – Павлов. Петр Петрович Павлов. Почему не Петров? В башке постоянно крутятся всякие глупости – как мусор в колесе, грохочущий жестянками о железный обод. Песенки, шуточки. Я стала дергать головой, прижимать ее к правому плечу. Просто так, без какой-то цели. Ничего с этим не могу поделать. Тоня говорит, похоже на тик. Наверное, похоже. Нас пустили на турбазу, но не очень близко к берегу. Огромная палатка, люди, люди… портативные фонари, капюшоны, спальники, одноразовые тарелки, котелки. Слышу, как переговариваются водолазы: — Прошел вправо от буйка. Ила на метр, зря топчемся. — Холодно сейчас, может, к августу всплывет. — Там коряг и зацепов… — Да видел я. — И видимость почти нулевая. Ты сегодня еще на заход? Я отработал. — Возьму стенку левее, вдруг повезет. — Ну попробуй. «Почему я не поехала с ними?! ПО-ЧЕ-МУ?!!» – зажмуриваюсь, закрываю уши руками – внутренний голос такой громкий, невероятно громкий, обвиняющий, большой. — Вам плохо? – рядом оказался какой-то парень. — Все в порядке. — Вы вся побледнели, – с мягкостью в голосе говорит он, – поверьте, мы делаем все возможное и даже невозможное. — Угу. На меня смотрят. И хочется спрятаться под какой-нибудь куст. Они все время смотрят на меня как на раненого, но недобитого зверя. — Это мать? – слышу глухой женский шепот. — Да-да, кажется, она. — Молодая совсем. — Помоги ей Господь. |