Книга Кровный омут, страница 119 – Наталия Лирон

— Вот и отлично! – Иван явно обрадовался. – Тогда до завтра.

— До завтра, – я завершила звонок. Посидела еще пару секунд, встала и пошла.

Не в храм. Прости, отец Александр. Домой, к фотографиям. Я хочу быть с ними, хочу быть с ним. Этого не может быть, но вот оно – есть! Проверяли трижды…

Тоня, кто ты? И зачем это тебе?

Трясясь в душном вагоне, я думала о сестре.

Зачем тебе?

И вспомнила, как она упрашивала меня назвать сына Женей, когда он только родился, как плакала, молитвенно складывая руки на груди, и как я почти поддалась на ее уговоры, пока муж не сказал жесткое «нет». И мы все-таки назвали новорожденного мальчика Кириллом. Перепелкин Кирилл Федорович – Федька еще смеялся, что к такому важному имени-отчеству веселая фамилия Перепелкин будет как раз кстати.

Господи, как можно было такое скрыть? Он тогда не утонул? Мой мальчик. И она что… знала это? Ужасные мысли скользкими змеями ползли в голову.

Ответов не было, а от догадок становилось жутко. А мой отец? Он действительно умер? От цирроза печени? А мама и правда сумасшедшая? И от кого она родила мою сестру?

Тоня, Тоня… Как такое вообще возможно? Или, может, в лаборатории все-таки напутали? А памятник? Мой памятник? Она стала называть его Женей и сказала, что я умерла? Зачем? Господи боже мой… Или она сумасшедшая? Или я? Или мы обе?

Я чувствовала, как меня начинает знобить – то ли температура, то ли непонятно что. Кости ломило и выворачивало. Может, я просто заболела? Мысли липкими угрями ползали внутри, и я чувствовала, как они обвивают смыслы, ускользающие от меня.

Выйдя из метро, я продолжала перескакивать от одной мысли к другой, будто с ветки на ветку. Они разворачивались разными картинами и догадками внутри, и я не понимала, где правда и есть ли она вообще.

Пройдя минут пятнадцать-двадцать, я остановилась. А оглядевшись, поняла, что не знаю, куда иду. Дома вокруг были незнакомые. И улица довольно тихая – явно не Гороховая и не Садовая. Ерунда какая-то… Я подошла к ближайшему дому и взглянула на вывеску: улица Радищева.

Радищева?! Ну конечно. Внутри снова разлилось светлое тепло – я сама не поняла, как сюда приехала. Я села на «Василеостровской» и, вместо того чтобы перейти на красную ветку, просто вышла на «Восстания» и дошла сюда. А ведь изначально ехала обратно, домой.

Когда мы разговаривали в переговорке, Иван упоминал, что в Новосибирске Тоня живет на улице Кирова, а в Петербурге на Радищева. И номер дома какой-то очень простой – три, или… пять? Во всяком случае, что-то точно до десяти или даже до пяти, но точно не двузначное число. Всего девять вариантов. Сейчас это совершенно отчетливо всплыло в памяти. Поэтому я и оказалась на Радищева. Просто чтобы найти своего сына. И я его найду.

Начну с дома номер пять. Я не знала номер квартиры, но, наверное, их не так много – обойти все? Или… что? Задрав голову вверх, я разглядывала незашторенные окна, в которых горел свет, – за одним из них живет мой сын. Я знала, что, пока не увижу его своим глазами, пока не дотронусь до него живого, не поверю в то, что это правда. И мне было не страшно встретиться с сестрой. Злость на нее то вспыхивала синим пламенем внутри, то опадала сизым пеплом, то загоралась опять, но любовь к сыну и огненно-горячее желание его увидеть перекрывали все.