Книга Скрытая бухта, страница 83 – Мария Орунья

— Свет из чрева “ангела”? – Валентина вздохнула, не зная, стоит ли полагаться на слова выжившего из ума старика.

— Так он сказал. Но до этого вылил на нас поток хаотичной информации, смешав все в кучу, и начал звать свою мать, которая, если я не ошибаюсь, уже двадцать пять лет как умерла.

— Черт.

— Ага. Оказывается, дочь каждый день приносила старику газеты – видимо, чтобы как-то его развлечь. Но после того, как он прочитал об обнаружении останков на вилле “Марина”, а особенно о смерти Педро Саласа, он вдруг стал одержимо твердить о каком-то мешке, о тайне, о том, что помогал “горным людям”, что ничего никому не скажет, что унесет тайну с собой в могилу.

— Мешок? Горные люди?

— Да. Похоже, он имеет в виду республиканцев, которые в конце гражданской войны скрывались в горах. Дочь Бальесты подтвердила, что, насколько ей известно, отец в те годы был связан с политикой и уж точно всю жизнь был коммунистом до мозга костей.

Валентина поверить не могла во всю эту мешанину: мезоамериканский бог, замурованный в подвале младенец, труп с простреленным животом в устье Суансеса, отравленный старик, еще один старик, да еще с деменцией, которого пытались убить. И последний несет чушь про какого-то лиса, мешок и республиканцев, прятавшихся в горах семьдесят лет назад, и о том, что Оливер Гордон в опасности.

— Знаешь, Мансанеро, если так и дальше пойдет, придется звать на помощь Центральный оперативный отдел и самого Шерлока Холмса. Дело все запутаннее.

— Мадрид? Может, и стоит, но вы же только начали. Дай себе время, Редондо, вы ведь еще даже не получили результаты судебно-медицинской экспертизы, верно?

— Не получили. Если честно, у нас вообще почти ничего нет. Мы пытаемся как-то ускорить процесс. Скажи, а этот старик, сеньор Бальеста, больше ничего интересного не говорил?

— Пока ничего, кроме того, что я уже рассказал: мол, нападавший – молодой мужчина из семьи лиса или из связанного с этим семейством рода. И Оливер Гордон должен быть начеку. Похоже, все зависит от того, что выяснится о ребенке.

— Возможно. А ты не знаешь ничего такого о “горных людях”, что могло бы пригодиться?

Мансанеро нахмурился, изображая сосредоточенность. Он словно припоминал забытую информацию.

— Ну, я знаю то же, что и все местные… А ты разве не помнишь про Хуанина и Бедойю?

— Нет. Не забывай, что я не отсюда.

— Точно, ты же наша галисианочка^[15], – шутливо проговорил он. – Так вот, эти двое – наша легенда, местные герои. Они до конца оставались в горах. Отец даже рассказывал мне, что в детстве, вместо того чтобы играть в индейцев и ковбоев, они играли в полицейских против Хуанина и Бедойи… Народные герои, прятались в горах, обводя треуголки^[16] вокруг пальца.

— “Треуголки”? – Валентина нахмурилась. Может, Мансанеро забыл, что она, хоть и в гражданском, такая же “треуголка”?

Инспектор от души рассмеялся.

— Эй, ну не дуйся, это же давно было. Все меняется. Эту парочку убили в конце пятидесятых… кажется, в 1957-м, и с “горными людьми” было покончено.

— В пятьдесят седьмом? – удивленно переспросила Валентина. – Они восемнадцать лет проторчали в горах после окончания гражданской войны? Да ты шутишь?

— Нет, конечно. Но и Франко шутить не собирался. А ты как думала, лейтенант? – улыбнулся инспектор Мансанеро.