Книга Скрытая бухта, страница 161 – Мария Орунья

— Наследства?..

— Единственная наследница Ханы Онгайо – ее дочь Клара Мухика. Но если вдруг выяснится, что Оливер Гордон тоже прямой наследник, состояние должно быть поделено на двоих. Оливер – внук Ханы, прямой наследник, понимаешь?

— Ты хочешь сказать, что Мухика?..

— Не знаю, Ривейро, не знаю. Но мотив у нее имелся. Надеюсь, Камарго сможет подтвердить ее алиби.

— Ты кое о чем забыла.

— О чем?

Ривейро помолчал, затем медленно сказал:

— Оливер Гордон наследник не только по линии бабушки, Ханы Онгайо, но и по линии деда.

Валентина изумленно уставилась на него:

— Ну конечно! Так вот почему Исан Саэнс солгал, что не знает ни Хану Онгайо, ни о ее связи с Тлалоком. Знал он все, знал он об этой связи. Просто не хотел, чтобы мы докопались до истины, потому что тогда бы выяснилось, что он не единственный наследник собственности Чаконов, и ему пришлось бы разделить имущество с Оливером… Но откуда бы он об этом узнал?..

— Думаю, это Педро Салас, сын Однорукого, открыл ящик Пандоры, – сказал Ривейро. – Если тот знал правду, то мог решить сосать из двух источников, получать мзду и с Ханы Онгайо, и с Исана Саэнса. Возможно, Саэнс ни о чем не подозревал, пока Педро Салас не рассказал ему. Вот почему шантажист тщательно собрал все вырезки и сложил в папку, это был его инструмент для шантажа.

— И кто-то из Онгайо или из Чаконов захотел устранить Оливера, – добавила Валентина. – Но история с бензином… Хана такого никак сделать не могла, она покончила с собой тем же самым утром. Значит, остается Саэнс. Но кто тогда напал на Хуана Рамона Бальесту в больнице? Видимо, хотели заставить его молчать, чтобы старик ничего уже не рассказал об исчезновении Игнасио Чакона. Или просто припугнуть, а заодно проверить, не сболтнет ли он нечто такое, что не спишешь на деменцию. Не знаю, что там за “семья лиса”, но ясно, кто “другой отпрыск”, – наверное, старый Бальеста имел в виду Чаконов.

— Да, но почему убили доктора Бьесго? – спросил Ривейро.

— Не могу понять, – вздохнула Валентина. – Он был врачом Ханы много лет, более того, ее гинекологом. Она сказала, что хотела зачать ребенка, но были проблемы… однако если Лусия Гордон – ее дочь, то она солгала. Допустим, Бьесго, будучи ее гинекологом, понимал, что она уже рожала, а когда на вилле нашли детские кости, решил с ней поговорить. Но это лишь предположения. К тому же по времени опять не сходится, Хана его убить не могла.

— Но кто же тогда?

— Ее сестра.

— Сестра? Клара? Но мы до сих пор ничего про нее не выяснили.

— Думаю, выяснили. Я до утра изучала информацию о монастыре Регина Коэли и ордене францисканок, даже прочитала брошюру с заповедями для праведных христианок, желающих вступить в орден.

— Да ты шутишь?

— Нисколько. А сейчас самое важное: ты же знаешь, что после пострига монахини получают новое имя?

— То есть…

— То есть весьма вероятно, что Клара Фернандес все это время была у нас под носом, а судя по ее возрасту и по тому, что удалось узнать Камарго и ребятам о монахинях из Сан-Ильдефонсо, я уверена, что настоятельница сестра Мерседес и есть сестра Ханы.

Ривейро поперхнулся и потрясенно уставился на Валентину.

— Но если даже так, ничто не указывает на ее причастность к убийствам. Допустим, она соврала про Тлалока, чтобы защитить Хану, но вряд ли она выстрелила в Педро Саласа или отравила Бьесго. Улик у нас нет.