Книга Скрытая бухта, страница 156 – Мария Орунья

Однако ждать два дня не пришлось, вскоре уже вся деревня гудела про исчезновение дона Игнасио. Скандальные слухи расползаются в мгновение ока. Давид в ужасе начал догадываться, что могло быть в мешках. “Голубой дом” так и не открылся, и где-то через неделю парень сумел встретиться с сестрами, не наведываясь в Убиарко, который наводнили полицейские. Однорукий оказался прав.

Давид не сказал сестрам, что видел их. Он просто сообщил, что через неделю уезжает во Францию, а затем спросил, что они знают про исчезновение дона Игнасио. Его потрясло хладнокровие Клары. Она лгала с поразительным спокойствием. От Ханы, выглядевшей взвинченной, он также ничего не добился. Если бы он надавил, она наверняка бы грохнулась в обморок, но девушка смотрела на брата твердо, а разговаривала почти надменно. Обе вели себя так, будто и не произошло ничего ужасного. Их лишь беспокоило, что Хана осталась без работы, потому Клара пыталась найти ей другую. Сам Давид не сомневался, что сестры связаны с исчезновением молодого господина, но он также был уверен, что этот подлец заслужил свою участь, как бы с ним ни поступили эти дьяволицы. Он не стал признаваться, что они с Одноруким видели их в ту ночь и догадываются, что тогда произошло. Он не знал, почему они сделали то, что сделали, – впрочем, ему было все равно. Наверняка одна из сестер, а может, и обе оказались загнаны в угол и им пришлось действовать. В горах такое случалось постоянно. Ему тоже приходилось действовать. Такова жизнь.

Давид попросил Бальесту, надежного товарища Однорукого из Убиарко, каждый день осматривать берег у скалы – он опасался, что море выбросит то, что сестры скинули с обрыва, и тогда беды не миновать.

За несколько дней до его отбытия во Францию море действительно вернуло один таинственный мешок. Давид через луга кинулся на пляж Санта-Хуста, чтобы взглянуть на находку. С ужасом он осознал, что самые страшные его подозрения оказались правдой. Увидев содержимое мешка, уже начавшее разлагаться, он едва сдержал отвращение. Он сунул в мешок флаг с гербом франкистов – как указание полицейским, дабы отвести подозрение и от сестер, и от того арестованного бедолаги из Комильяса. Давид отсчитал сотню песет из той тысячи, что ему удалось скопить для отъезда во Францию, и отдал человеку, нашедшему мешок, попросив его держать рот на замке и утопить второй мешок, если вдруг всплывет. А этот пусть лежит на берегу. Учитывая, что средний заработок рабочего составлял тринадцать песет в день, парень не прогадал. Но Хуан Рамон Бальеста молчал бы и безо всяких денег – он был из тех редких людей, для кого честь и чувство товарищества значили очень много. Он будет держать рот на замке.

Давид оставил сестер бороться с их демонами, а сам отправился бороться со своими в дальние края. Он не осуждал сестер, а они ничего не знали о его действиях.

Наверное, тебя интересует, откуда мне известно все это. Что ж, у меня ушло много сил на то, чтобы доискаться до правды, но без сторонней помощи ничего бы не вышло. Ты можешь спросить, откуда мне известна история Давида, история его жизни. Откуда я знаю подробности, что делал, что думал и о чем умолчал молодой партизан.

Я знаю, потому что Однорукий проболтался.

И потому что Давид – мой брат.