Книга Скрытая бухта, страница 139 – Мария Орунья

— Да, я тоже так думаю. Может, лучше дождаться понедельника и постараться договориться по-хорошему? Да и ордера все равно пришлось бы ждать несколько дней, – вздохнул Ривейро. – Расскажу тебе пока, что мне удалось узнать благодаря приятелю из лаборатории.

— Разумеется, информация неофициальная.

— Само собой. Значит, я спросил его насчет обыска в палате Хуана Рамона Бальесты, нет ли чего важного, что нам могло бы помочь, но они ничего не обнаружили – ни следов, ни биоматериала, ничего.

— Что это значит? – удивилась Валентина.

— Они не нашли ни свинцового сурика, ни оксида свинца, ничего подобного.

Валентина несколько секунд помолчала.

— Тогда получается, что преступников может быть двое, при этом они могут быть сообщниками, а могут и не быть. В первом случае подозреваемая – молодая женщина, которую якобы видел швейцарский турист, а во втором – молодой человек, который, по словам Хуана Рамона Бальесты, на него напал, хотя, если учитывать не слишком здоровую голову старика, полагаться на его версию особо не стоит.

— Думаешь, мы можем исключить Хану Онгайо из списка подозреваемых даже в случае Давида Бьесго? Хотя… А вдруг это все-таки она его отравила? Конечно, с временем осечка, принимая во внимание свойства яда, но она ведь могла разработать схему, нет? – предположил Ривейро.

— Нет, Хана Онгайо не могла убить врача. Не сходится: слуги утверждают, что он ушел в пять, а до момента смерти прошло много времени, просто невозможно такое замедленное воздействие. А вот почему она покончила с собой – открытый вопрос. Из чувства вины?.. У тебя есть варианты?

— Никаких.

— Ну тогда я поговорю с остальными, пусть продолжают рыть, но раньше понедельника, боюсь, мы не сможем сделать ничего больше. В любом случае сегодня я иду на похороны сеньоры Онгайо, не только чтобы поддержать Клару, которая вряд ли сейчас нуждается в моем обществе, но и понаблюдать за присутствующими. Поскольку тут все так тесно переплетено, убийца вполне может заглянуть на кладбище, как считаешь?

— Да вообще-то я как раз собирался спросить, не подъехать ли и мне тоже, хотя, думаю, там соберется тьма народу и будет сложно кого-либо вычислить.

— Ну уж нет. Нечего тебе сегодня делать в Комильясе. Мне птичка нашептала, что у тебя дома есть двое троглодитов, которые мечтают пойти на пляж с мамой и папой. Отдохни, Ривейро. В понедельник ты мне нужен бодрым, а то и завтра, если вдруг будут новости. Сейчас переговорю с остальными, но им всем тоже надо отдохнуть и проветрить мозги, переключиться, иначе мы увязнем в старых идеях. Я же займусь францисканками.

Ривейро улыбнулся, благодарный за то, что Редондо не давит на него. После этого расследования будет новое, а потом опять и опять – и все важные. Им всем и правда требовался отдых.

— Лейтенант, а сама ты собираешься отдохнуть?

— Ну разумеется. Планирую тут устроить супермегавечеринку на выходных, но тебе ничего не говорила, потому что ты не приглашен.

— Ладно, но если соседи вызовут полицию, ты влипла, – ухмыльнулся Ривейро, наблюдая, как дети наводят порядок после подушечного сражения.

— На это я и рассчитываю, Ривейро, – сказала Валентина и серьезно добавила: – Если вдруг будут новости, то мы на связи, договорились?

— Договорились.

Закончив разговор, Валентина почувствовала еще более глубокую пустоту, чем обычно. Голоса домочадцев Ривейро, доносившиеся из трубки, пробудили в ней тоску по собственной семье – родителям, младшей сестре и двум племянникам, оставшимся в Галисии. Ее немного утешила мысль, что через несколько дней она уедет в отпуск. Валентина не была склонна к сентиментальности, но сейчас отчаянно затосковала по маминому голосу, по запаху, доносившемуся с кухни, когда мама колдовала у плиты, даже по вечному ворчанию отца по поводу ее одежды, прически и отсутствия стабильных отношений. Не то чтобы они никогда не конфликтовали, но все свои разногласия выясняли в открытую, а потому Валентина, несмотря на мрачную тень прошлого, всегда находила у родителей тепло и надежную поддержку. В самых неприятных и тяжелых ситуациях, в моменты самых сложных решений они были рядом. Скрытой бухтой лейтенанта Редондо было не какое-то место или воспоминание, а ее родители.