Книга Скрытая бухта, страница 108 – Мария Орунья

Шаловливое время бежит стремительно, вот и подошел к концу ужин. Взволнованная Хана помогает усталой донье Эльвире убрать со стола, Клара тем временем моет полы в кухне, а остальные слуги мечутся между кладовкой, шкафом со спиртными напитками и кофеваркой. Последние дни перед началом сезона, а сеньор Игнасио ввел традицию устраивать торжественный ужин вместе со слугами перед тем, как на всех обрушатся жаркое лето и горы хлопот. Большая удача – работать на такого незаносчивого и приятного сеньора в столь непростые времена.

Слуги, вымотанные и разморенные от выпитого за ужином хорошего вина, а потом еще и ликера на десерт, наконец уходят спать.

Дон Игнасио идет к себе – в единственную спальню на главном этаже, сбоку от библиотеки, сразу за роскошной деревянной лестницей в холле. В комнате большие окна, из которых открывается прекрасный вид на море. Слуги и экономка спят двумя этажами ниже, рядом с кухней. Из их комнат тоже видно Кантабрийское море. Игнасио знает, что ночь проведет не в одиночестве. В Сантильяне-дель-Мар он тайком пробирался в комнату Ханы, но здесь Хана прокрадется в его спальню, потому что в “Голубом доме” эта комната в стороне от всех остальных. Оба знают, что, несмотря на все старания, их все равно могут услышать, и тогда уж точно пойдут сплетни. Да уже какое-то время и в Сантильяне, и в Убиарко болтают на их счет, ведь даже от слепца не укроется аромат свежеиспеченного хлеба.

Выждав сколько необходимо, Хана прощается с Кларой и поднимается в спальню дона Игнасио. Дом погружен в тишину, усталые и захмелевшие слуги крепко спят. Хана бесшумно открывает дверь. Он уже ждет ее, радостно подхватывает на руки, чтобы отнести в кровать. Его дыхание отдает ликером и виски.

Игнасио целует ее жадно, не сдерживая желания, а спиртное окончательно сносит все преграды. Хана чувствует, как язык Игнасио проникает в ее рот и ворочается внутри, словно кусок говяжьей вырезки. Она позволяет ему это, стараясь не думать о том, что он с ней делает. Игнасио привлекательный мужчина, но у нее не вызывает того жара, как это было с Луисом, она привыкла думать о чем-то другом, когда он прикасается к ней, целует, тискает, овладевает. Это всего лишь необходимая процедура, вот и все. Разве не все женщины так делают?

— Какая же ты сладкая, малышка, – бормочет он, забираясь ей под юбку.

— Игнасио, осторожно, чулки… ты слишком пьян, – говорит Хана.

— Чулки в июне? – смеется он. – Ну мы сейчас с ними разберемся. Какая же у меня славная красотуля. Иди сюда, дорогая. Тебе понравится, вот увидишь. – Он опрокидывает Хану на спину и торопливо задирает ей юбку. Стаскивает с нее исподнее.

— Игнасио! Медленнее, пожалуйста… медленнее.

Он немного замедляется, их взгляды встречаются. Она вдруг спрашивает:

— Ты меня любишь?

— Конечно, люблю. Сколько уже раз я тебе это говорил, глупышка? Но какая же ты сладкая.

Игнасио с силой входит в Хану, перестав сдерживаться. Хватает ее за волосы, кусает в шею, проводит языком по лицу, а затем принимается лихорадочно двигаться, чтобы через пару минут взорваться жарким оргазмом.

Кончив, Игнасио целует Хану в щеку.

— Иногда ты прямо как животное. – Хана переворачивается и встает. Тон у нее немного недовольный, но она улыбается.

Он весело и пьяно смеется.