Книга Когда мы были непобедимы, страница 78 – Мария Орунья

— Разве? Какие объективно существующие феномены вы имеете в виду, сеньор Валье?

— Те же психофонии.

— Ах да, психофонии… Занимательная тема! Мне, впрочем, еще не доводилось слышать хотя бы одну запись, достойную доверия. А вам?

— Мне доводилось. Я и сам делал такие записи, я знаю, в каких условиях они делались, и у меня нет сомнений в их достоверности.

В аудитории повисла тишина. Все повернулись к Кристиану и уставились на него, словно он и был предметом изучения на этой лекции. Вдруг этот одетый во все черное парень скажет что-то интересное?

— Разъясните же нам, что это были за условия.

— Я имею в виду, что я сам сделал эти записи некоторое время назад, в разных местах, и я знаю, что о подделках речи быть не может, – сказал Кристиан. – Мы закрывали все двери и окна в помещениях, где проводилась запись, чтобы никакие внешние факторы не мешали.

— Так. Можно узнать, что оказалось на записи?

— Отдельные слова, имена.

— Например?

— Например, “уходи”, “Антонио”, “тишина”, “ангел”…

— Вы исключили вероятность, что на запись могли попасть звуки водопровода, голоса, доносящиеся из соседних помещений, фрагменты радиоволн? Разве не логично предположить именно это в первую очередь?

— Логично, но дело происходило в отдельно стоящих зданиях. Кроме того, если бы записывающее устройство ловило радио, рано или поздно попалась бы какая-нибудь реклама или заставка, но такого не случилось ни разу. Всегда только одиночные слова, даже их обрывки, и я почти всегда могу проследить связь между словом и историей места.

— Понятно. Но все равно не исключено, что слова вы слышите из-за включенного радио, – возразил профессор, – к тому же, рискну предположить, слышны они не то чтобы отчетливо? Ведь я прав?

— Это действительно так, – признал Кристиан. – Порой приходится проигрывать запись по нескольку раз, чтобы разобрать, что же произносит этот при… ну, что бы то ни было с той стороны.

— Понимаю. “Что бы то ни было с той стороны…” – повторил профессор и словно погрузился в мысли, но тут же очнулся и с непонятно откуда взявшейся энергией обвел глазами аудиторию: – Знаете, кто первым записал на пленку психофонию? (Вопрос был явно риторический.) Это сделал шведский кинематографист Фридрих Юргенсон. Он в Стокгольме снимал документальный фильм про певчих птиц. Переслушивая записи, он обнаружил на них непонятные голоса, шепоты. Юргенсон даже хотел сдать магнитофон, решив, что он неисправен, но оказалось, что никаких технических проблем у аппарата нет. В какой-то момент Юргенсону почудилось, что на записи он слышит голос своей покойной матери. Никто не принимал его всерьез, пока он не обратился к психологу Константину Раудиве. Тот повторил эксперимент Юргенсона, ему удалось записать на пленку восемьдесят тысяч примеров психофоний… Вы, наверное, в курсе, сеньор Валье?

Кристиан кивнул.

— А знаете, кто принял эстафетную палочку от Раудиве после его смерти?

— Этого я не знаю.

— Ханс Бендер, один из первых в мире профессоров парапсихологии. Этот человек изучал право, философию, психологию и медицину. И к какому же выводу он пришел после многолетних исследований?

Кристиан покачал головой.

— Что за всеми этими паранормальными феноменами, в частности психофонией, не стоят ни призраки, ни привидения, ничего, кроме самого человека. Изучать надо наш мозг, наше сознание. Более того, посмотрите на слово “психофония”, его этимология прямо и говорит, что перед нами продукт нашей собственной психики: “психо” связана с нашим разумом, а “фония” – со звуками.