Книга Когда мы были непобедимы, страница 73 – Мария Орунья

— Да я ни за что…

— Ты такой же, как все, рано или поздно точно так же начнешь хвастаться успехами.

— Только не говори мне, что вы встречаетесь!

— Раньше встречались. Сейчас уже нет, но мне проблемы не нужны.

Выходило, что с какой стороны ни посмотри, именно с Рут мне нельзя было связываться ни в коем случае! Вот только мне-то, казалось бы, какая разница? Ну встречалась она раньше с Начо, и что? А Лена? Она что, моя девушка? Я даже не был в нее влюблен, я просто ностальгировал по юности. А Рут была очаровательной красавицей, и такой победой я на годы вперед обеспечил бы себе повод для бахвальства перед друзьями. Правда, от этого секса на пляже в моей памяти ровным счетом ничего не осталось. Подозреваю, что я по своему обыкновению просто не захотел упускать возможность. Я и в море делал ровно то же самое, крал чужие волны.

Мысли и чувства, словно удары хлыста, истязали мой разум. Я помнил, как до изнеможения целовал и кусал чью-то грудь, как раздевал женщину с восхитительной фигурой, как поторопился войти в нее, по-юношески страстно и неуклюже. Но если бы я наутро не проснулся и не увидел ее в своих объятиях, я бы и не знал, что это была Рут, хотя в моей памяти вспыхивали обрывистые кадры того, как Рут смотрит на меня, как просит меня не останавливаться, как с каждым движением усиливается наслаждение и ярость.

Бурный и мимолетный летний роман, и все. Какая разница?

[…]

До отъезда из Кинты-дель-Амо оставалось три дня. В тот год я на удивление быстро акклиматизировался, к тому же повезло с погодой, почти все время было жарко и солнечно. По вечерам я больше ни с кем не встречался и не гулял, сопровождал бабушку в коротких поездках по округе да ловил волны на Пляже безумцев. Ходил я туда очень рано, чтобы ни с кем не пересекаться. В последний вечер в “Патапало” я увидел Начо, он держался отстраненно. Сёрферы ревностно охраняют свою территорию не только в спортивном смысле.

В то утро я припозднился и, к своему удивлению, обнаружил на пляже Лену.

— Привет, – поздоровался я, и она улыбнулась самой фальшивой улыбкой, какую мне приходилось видеть. – Как ты рано.

— Сегодня суббота, мне на работу не нужно. – Опять она тыкала мне в лицо тем, что вынуждена зарабатывать себе на жизнь. Я что, виноват, что богат? Мне что, тренироваться не надо?

— Ты одна?

— Нет, я пришла с воображаемыми друзьями, смотри, целая толпа.

Я проигнорировал сарказм.

— Мы так и не поговорили с той ночи в “Патапало”, а мне через два дня уезжать.

— Счастливого пути. – Она снова улыбнулась и уставилась в книгу, раскрытую у нее на коленях.

— Ты злишься?

— Я? С какой стати?

Удивление не было наигранным, но я знал, точно знал, что в этот момент она мысленно ругала меня последними словами.

— Ни с какой, просто я скоро уеду. Жаль, что так больше и не увиделись.

— За меня не переживай, да и у тебя все вроде бы неплохо сложилось.

Неужели мы и правда докатились до этого разговора? Мы не встречались, мы не виделись много лет, откуда эта жгучая ирония, этот гнев?

— Я был пьяный и почти ничего не помню, я…

— Карлос, ты не обязан ничего мне объяснять.

— Я знаю, но ты не хочешь со мной разговаривать…

— Я прямо сейчас с тобой разговариваю. Ладно, брось. – Она посмотрела на море: – Классные сегодня волны, может, даже повезет прокатиться в трубе^[21]. Удачи.