Книга Призраки дальних дорог, страница 19 – Иар Эльтеррус

Маршрут для крейсера разработали совершенно идотский, он шел загзагами, от звезды к звезде, порой возвращаясь назад, делая петлю и меняя направление. К сожалению, миновать Альфу Центавра было совершенно невозможно, именно там и ожидали одиночные корабли американцы, причем ждали немалыми силами. Но система большая, поймать корабль в ней, если на нет нет маячка, очень сложно. А их поймали без проблем, так что да, маячок точно есть.

Впрочем, все это было досужими размышлениями, сейчас не имевшими никакого значения. Снова посмотрев на трех чудом выживших в рубке офицеров, капитан вздохнул. Похоже, пришло время умирать. Орудия почти все выбиты, двигатели на ладан дышат, на призывы о помощи получили только насмешливый совет сдаваться. Но этого никогда не сделает ни один из русских, сдаться западникам может только полный идиот, всем известно, что они творят с пленными. Немногих чудом отбитых у них людей обычно добивали из жалости, поскольку жить в виде обрубка без рук и ног не пожелает никто.

— Товарищ капитан! — вдруг повернулся в его сторону сидевший на месте погибшего оператора сканеров курсант-стажер, совсем еще мальчишка с запавшими глазами, кажется Сергей Соменко. — Впереди аномалия! Червоточина! Мы не успеваем уйти с курса...

— И не надо, — хрипло ответил Норин. — Это хоть какая-то надежда.

Он действительно надеялся, что пиндосы не сунутся за ними в червоточину, западники довольно трусливы и рожон обычно не лезут. А из червоточин редко кто возвращался, они вели куда-то очень далеко. Но это все равно шанс на выживание, тогда как здесь таких шансов не осталось совсем. Пиндосы прекрасно знают, что русские не сдадутся, поэтому будут бить на поражение. Да и искин взорвет корабль в случае попытки проникновения на него чужаков. На всякий случай система самоуничтожения была активирована.

«Георгий Победоносец» миновал червоточину, его немилосердно затрясло, и продолжалось это довольно долго. А когда закончилось, корабль настиг очередной залп, отправивший на тот свет почти всех, чудом выжили только капитан и стажер. Да и тех тяжело ранило.

— Товарищ капитан, они пошли за нами в червоточину... — дрожащим голосом, ева сдерживая слезы сообщил Сергей.

— Значит, наше время пришло, — криво усмехнутся тот. — Крепись, парень, мы русские, а русские не сдаются.

— Я знаю, — взял себя в руки стажер. — Я... Товарищ капитан! Там... А-а-а...

— Да что там? — дернулся, потревожив рану, Норин, и от боли тихо выругался. — Толком докладывай!

— Виноват! Американцев только так лупит неизвестным оружием какой-то огромный корабль, почти километровый! На его днище написано по-русски «Петроград»!

— Наши? — озадачился капитан. — Но в нашем флоте нет кораблей такого размера и с таким названием! Так кто это?

— Не могу знать! — отрапортовал оживившийся стажер. — Американцы лишены двигателей и орудий, однако не уничтожены. Судя по открывшимся аппарелям в борту «Петрограда», готовится абордаж.

— Червоточина все еще открыта? — подался вперед капитан, надеясь на простой путь назад.

— Никак нет, — погрустнел Соменко. — Закрылась сразу после прохождения американских кораблей.

Внезапно он вскинулся и выдохнул:

— Нас вызывают!

Стажер что-то переключил на пульте, и в полуразрушенной рубке зазвучал хрипловатый баритон, раз за разом повторяющий на чистейшем русском языке без малейшего акцента: