Книга Мой лифт — Моя крепость, страница 28 – Андрей Проходский, Павел Кабаргов

Оружием это пока не было, зато коготь подошёл для более срочной работы. Новые туфли сдавливали ступни, а пятки горели, даже когда я, сидя на полу, давал измученным ногам отдохнуть. Поморщившись, я снял их вместе с носками и обнаружил содранную кожу и лопнувшие мозоли. И, глядя на эту печальную картину, я отчётливо понял: ещё одна пробежка — и ходить придётся, опираясь на открытое мясо, а в мире без врачей и аптек такая мелочь вполне могла обойтись мне заражением крови.

В рюкзаке нашлись спиртовые салфетки и несколько пластырей. Когда пропитанная антисептиком ткань коснулась правой пятки, я едва не пробил головой металлическую стенку от рывка, вызванного прострелившей всё тело болью. Пришлось, зажав ступню и стиснув зубы, всё-таки обработать все ранки, шипя и матерясь себе под нос.

Потом я принялся за модификацию единственной обуви, что у меня была. Распоров кожу от язычка почти до самого носа и расширив разрезы, я заново протянул шнурки, чтобы туфли даже в таком состоянии уверенно держались на ногах. Результат выглядел, скажем мягко, своеобразно, зато я мог быть уверен, что эта мерзкая обувь перестанет насиловать мои ноги, а большего мне и не надо.

Когда-то эти туфли стоили как чья-то зарплата за месяц, а теперь я за несколько минут превратил их в лапти бомжа, но зато впервые за всё время остался доволен обновкой.

На «крафте» обувки я не остановился. Из уже испорченной куртки я выдрал полосу ткани, обмотал неровный край фаланги и затянул всё шнурком из капюшона. Получился короткий кривой нож. Коготь оставался острым, рукоять не резала ладонь, и этого мне было вполне достаточно на первое время.

— Поздравляем. Создан предмет: «Палец хищного уёжища». Качество — мусорное. — гнусавым голосом проговорил я.

В отличие от меня, система не посчитала нужным оценивать мои потуги на поприще ремесел.

Я сунул нож за ремень, взял почти пустой перцовый баллончик и убрал телефон в карман. Перед выходом ещё раз проверил камеры, нажал кнопку открытия и тихо приказал:

— Не закрывайся. — секунду подумал и закончил фразой из какого-то фильма: — Жди меня, и я вернусь.

Распахнутые створки открыли для меня коридор, в котором за последние сутки прошло больше ужасов, чем за всё время со дня окончания его постройки. Тёплый свет из кабины лифта падал на испачканный кафель, будто обозначал границу, за которую мне не стоило выходить.

Снаружи было тихо, но, несмотря на это, новый мир смог нанести по мне первый удар. Экран не передавал запаха крови, мочи, испражнений и сладковатой вони мёртвых разлагающихся тел. Не показывал первых мух и того, как обувь прилипает к влажному кафелю.

До тела Артура оставалось несколько метров, но я шёл к нему медленно, стараясь смотреть только на револьвер. Получалось у меня, скажем так, погано. То и дело глаз натыкался то на капли крови, что забрызгали часть стены, то на чей-то ботинок, повернутый под неестественным углом. Сам же Артур лежал у стены, завалившись на бок, с вытянутой рукой и не до конца закрытыми глазами. Кровь на рубашке уже потемнела, кожа приобрела сероватый оттенок, а возле самых губ ползала муха.

Я знал его с четвёртого класса. Помнил подножки, насмешки, спрятанную перед соревнованиями форму. Помнил вчерашнюю улыбку рядом с Алёной и собственное облегчение, когда понял, что он больше никогда ничего мне не сделает. И от этого облегчения стало противно. Получалось, я стоял над трупом человека и где-то внутри всё ещё радовался, что именно он оказался на полу в луже собственной крови, а не я.