Книга Путь в Обитель Бога, страница 180 – Юрий Соколов

Енох остановился только тогда, когда стало опасно по-настоящему. Если Книга не обманывала, мы находились у самого берега стоячей реки смерти. Рядом возвышался кривой каменный столб, очевидно, служивший для Еноха ориентиром. Ветер и дожди так источили скалу, что было непонятно, как держится массивная верхняя часть на нижней, отделённой от неё тонкой талией.

— Здесь я завяжу вам глаза, – сказал Енох. – Осталось совсем немного.

«Это факт», – подумал я, наблюдая за его движениями.

Он распахнул плащ и достал несколько лоскутов плотной материи, а с пояса снял привязанный к нему моток верёвки. Заодно я имел возможность убедиться, что никакого оружия под плащом нет.

— Придётся вам всем обвязаться вокруг пояса, – продолжал Енох. – Кербера я возьму на поводок. И предупреждаю ещё раз: если вы хотите остаться в живых…

Решив, что дослушивать необязательно, я выпустил руку Коу и без замаха врезал ему в челюсть. Не ожидавший удара Енох выронил верёвку и мешком свалился на землю. Тотигай в тот же миг оказался рядом и занёс над ним лапу с выпущенными когтями.

— Хотим ли мы остаться в живых? – рыкнул он. – Уверяю, что не имеем ничего против!

— Зачем ты хотел всех нас убить? – спросил я.

Енох молча, с неприязнью уставился на меня.

— Слушай, – сказал я ему терпеливо. – Я разговариваю с тобой только потому, что в случае нашей смерти ты и сам непременно умер бы. Вот я и хочу знать, за что ты так ненавидишь людей, которых встретил впервые.

Енох отвернулся, и губы его задвигались, точно он шептал молитву. Потом забормотал еле слышно – точно, это была молитва.

— Бог тебе не поможет, – заверил я его. – Он почему-то нередко покровительствует тем, кто творит нехорошие дела, но этот раз не в счёт. А если хочешь играть в молчанку, я отдам тебя Орексу. Ты знаешь что-нибудь о том, как нукуманы обращаются с неразговорчивыми пленными?

Енох сбился, умолк и невольно взглянул в сторону Орекса и Бобела, которые успели опустить носилки на землю. Судя по всему, о поднятой теме монах был наслышан достаточно.

— Говори, – подбодрил я его. – У нас мало времени, а у тебя его вообще нет.

— Проклятье на ваши головы, слуги сатаны! – завопил Енох. – Господь да покарает вас! Да гореть вам в геенне огненной!..

— Всё это не исключено, – не стал спорить я. – Но если ты сию же секунду не скажешь внятно, зачем хотел нас убить, то мы поджарим тебя ещё на этом свете.

Монаха затрясло, но, как я понимал, не от страха, а от злости. Он ничего не сказал, только ощерился, крепко сжимая зубы.

— Говори же! Мы лишь попросили милосердия для раненого. Мы обещали заплатить оружием. И мы никогда не встречались с тобой раньше. Так зачем?..

— Вы не заслуживаете милосердия! – прорвало Еноха. Он дёрнулся вперёд, приподнявшись на локтях. – Вы святотатцы, вам уготованы ад и погибель! Вы не смели прикасаться к тому, что принадлежит святым! Но Бог поругаем не бывает – вам не удержать Первоевангелие в ваших нечистых руках! Великий магистр, преподобный Иеремия…

Тотигай, продолжавший стоять над монахом в угрожающей стойке, не выдержал и с рёвом опустил вниз лапу, успев втянуть когти, но всё равно чуть не содрал с Еноха скальп. Монах схватился за голову, а у меня забрезжила смутная догадка. Достав из рюкзака Книгу, я показал её Еноху.