Книга Валькирия, страница 120 – Рената Коста

Сабрина оказалась ровно посередине — между своим прямым командиром и людьми, с которыми только что прошла через ад.

Ее палец лег на спусковую скобу пистолет-пулемета. Ствол пока смотрел в сторону.

Элара положила ладонь на шипастое плечо Брунны и мягко отодвинула капрала.

Она должна была говорить сама.

— Извлечь «артефакт» без моего согласия невозможно, полковник, — голос обрел странную двойственность. Под человеческой хрипотой прозвучал холодный резонанс машины. — Она вплетена в спинной мозг, стала частью моей центральной нервной системы. Вы можете попробовать вырезать Эгиду. Но тогда потеряете и носителя, и «артефакт». Эгида уничтожит себя.

Костригин скептически изогнул бровь.

— Вы берете на себя смелость говорить за технологии Темных эпох?

Элара прикрыла глаза. Объяснять долго, и он все равно не поймет. Говорила не столько она, сколько Эгида Рассвета:

«Извлечь меня без согласия капитана Дэйн невозможно, полковник. Носитель вплетен в мой мозг, стал частью моей центральной нервной системы. Вы можете попробовать вырезать Элару. Но тогда потеряете и ее, и меня. Я уничтожу себя».

Она потянулась разумом сквозь корпус стелс-перехватчика в его силовые контуры, но не к оружейным системам. Она искала древний код.

«Анодос» был вершиной человеческих технологий, но ключевые узлы двигателей, охлаждения реактора, гравитационного привода и система маскировки были результатом реверс-инжиниринга изобретений Древних. И они работали на тех же алгоритмах, которые лежали в основе всех боевых систем их цивилизации. Эта программа, которую Древние называли Пением, осталась тайной и так и не была обнаружена людьми. Из песни слов не выкинешь. Поэтому они больше и не могли производить подобную технику.

Для Эгиды голоса корабля звучали знакомым, хотя и искаженным диалектом, но главная мелодия была неизменной на протяжении тысячелетий.

— Я не могу управлять вашим кораблем, полковник, — медленно произнесла Элара. — Пока.

Полоса ярких габаритных огней на аппарели мигнула и погасла.

Один из телохранителей Костригина нервно коснулся шлема, прислушиваясь к докладу по внутренней связи.

— Но я вижу его контуры, — продолжила Элара. — Вижу, где спрятаны технологии Древних. Например, узлы системы охлаждения главного привода. Или технологию стелс-маскировки. Если ваши люди попробуют вырезать Эгиду силой, она начнет защищаться. И первым закроется тот контур, который вы меньше всего готовы потерять. Что бы это могло быть, такое важное?

В глубине перехватчика раздался низкий, утробный гул.

На панели устройства связи на запястье Костригина вспыхнул красный символ.

«Возьмите немного блефа, смешайте с правдой. Обязательно в точно отмеренной, но грозящей стать смертельной пропорции». Так наставники учили их мастерству ведения переговоров.

Элара не могла захватить «Анодос». Сейчас на это не хватило бы ни сил, ни уровня доступа Эгиды. Но она могла устроить локальное короткое замыкание, которое в полете превратило бы стелс-перехватчик в падающий гроб.

И она сделала это. Всего на секунду.

И сразу разорвала контакт.

Огни на аппарели зажглись вновь. Гул реактора выровнялся.

Элара показала зубы и тут же отступила, демонстрируя полный контроль.

Костригин посмотрел на свой наручный терминал. Датчик опасности погас. Полковник понял, что у нее в руках спичка, а они все стоят в пороховом погребе.