Книга Новая фантастика 2024. Антология № 8, страница 128 – Василий Головачев, Милена Завойчинская, Екатерина Пронина, и др.

Мать Капусты частенько вызывали в школу. Маленькая, хрупкая, в залатанном пальтишке, она смотрела снизу вверх на всех, кого считала выше себя по рангу, и говорила тихим извиняющимся голосом. В натруженных руках она вечно комкала мокрый от слёз платок.

— Славик ведь единственный у меня, понимаете? – заискивала она. – Папы у нас нет, понимаете?

— Раз нет отца, дисциплина должна быть ещё жёстче, безжалостно отвечала наша классная.

Мы, сопляки, подслушивали, приникнув к двери кабинета. Всем было интересно, найдут ли на Капусту управу. Самого виновника мы тоже видели в щель краем глаза. Он со скучающим лицом стоял у доски и грыз мел.

— Славик перебесится, понимаете? Перерастет. Он ведь был такой славный мальчик, понимаете?

— Перебесится?! – взорвалась вдруг классная. – Да он же у вас ненормальный! Его дети боятся! Вы, можно сказать, уже ребёнка потеряли!

Мать Капусты зажала платком рот и разрыдалась. Классная заговорила тише, уже не слышно для нас, но в интонациях угадывалось что-то успокаивающее. В какой-то момент они даже обнялись. Две женщины всегда друг друга поймут.

А Капуста смотрел на плачущую мать и сыто улыбался меловым ртом.

Чем старше он становился, тем более жестокие развлечения выдумывал. В начальной школе он устраивал пыточные камеры для майских жуков. Капуста ловил их с запасом, собирал ранним утром, ещё полусонных, набивал ими обувную коробку и начинал развлечение. Одних он топил в туалете, другим отрывал крылышки, третьих давил крышкой парты. Так же безжалостно он расправлялся с мотыльками, гусеницами и стрекозами.

Иногда, наловив побольше насекомых, Капуста закрывал их в майонезном ведёрке, просверлив дырочки для дыхания. Ждал, пока они начнут жрать друг друга. Это доставляло ему больше всего удовольствия, даже не знаю, почему. Может быть, им двигал научный интерес: какой же вид продержится дольше?

В пятом классе, когда началась биология, Капуста пережил горькое разочарование. Оказалось, что насекомые не испытывают боли в привычном нам понимании. Он ещё пол-урока заваливал учительницу вопросами, какие из животных могут страдать, а какие – нет. Мы, его однокашники, внутренне подобрались. Уже тогда понимали, что он выискивает новую жертву.

В октябре на трудах девочек посадили за швейные машинки, а каждому мальчику выдали шило и заготовку ботинка, чтобы делать в ней дырки. Нам, конечно, интереснее было делать дырки друг в друге. С того урока все ребята ушли окровавленные. Наши портфели напоминали щиты греческих воинов, иззубренные и во многих местах пронзённые стрелами насквозь. Когда прозвенел звонок, Капуста не стал, как все, сдавать шило в ящик трудовику, а тихонько прикарманил его. Только на следующий день мы узнали, зачем.

В нашем кабинете в живом уголке жила сухопутная черепашка по кличке Тортилла. Она была скучная и почти всё время спала. Именно её Капуста и решил замучить, когда пытки жуков перестали приносить ему радость. На перемене он выкрал Тортиллу из аквариума, в котором она мирно дремала, убедился, что поблизости нет взрослых, и начал экзекуцию. Мы, невольные свидетели, замерли от ужаса. Не помню, чтобы я когда-то, до или после этого, чувствовал такой страх и омерзение к себе. Никто из мальчишек, и я тоже, не посмел вмешаться.