Книга Гимн шута 16, страница 20 – Антон Федотов

Хозяин кабинета, крепкий седой мужчина, повел широкими плечами, на которых куда уместнее смотрелся бы китель, чем дорогой дизайнерский пиджак. Он работал уже много часов, и тело ощутимо затекло. Требовалось разогнать кровь.

— Хорошо, — отметил хозяин кабинета. — Что-то еще?

— Я связался с источниками в столице и в местном управлении СИБ, — продолжил мужчина. — Они подозревают, что целью покушения был Волконский…

Хозяин кабинета, раньше возглавлявший управление в имперской армейской разведке, только головой покачал от таких дедуктивных методов.

— … Явных улик на месте происшествия не найдено.

Николай Андреевич Горевой оторвал тяжелый взгляд от листа и внимательно посмотрел на помощника.

— Ну еще бы вы наследили, — негромко уронил он.

Не для того их всех столько лет натаскивала империя, чтобы дать себя поймать гражданским следователям.

Мужчина перед ним рефлекторно вытянулся по стойке смирно, мгновенно явив миру и начальству взгляд лихой и придурковатый. За годы службы он его отрепетировал просто до идеала.

— Дальше, — негромко бросил хозяин кабинета.

— В пятнадцать часов сорок минут Волконский покинул Красноуральск на гражданском глайдере «Вихрь — М3». — продолжил доклад Евгений.

Горевой только головой покачал. «Гражданский»… ну да. Впрочем, у него в сейфе столичного дома тоже хранился полноценный снайперский комплекс, вполне официально проходящий по всем документам как СОК. Спортивно-охотничий карабин. И любой гражданин империи, имеющий разрешение на хранение и ношение оружия, мог позволить себе купить такой же после пяти лет стажа владения гладкоствольной «единицей».

— Наши наблюдатели отметили наличие вооружения на внешней подвеске, — продолжил доклад помощник. — Тип и количество установить не удалось.

Добавлять нечто вроде «Но сам факт…» Евгений не стал. Его командир и так все прекрасно понял.

— Воздушное судно стартовало на форсаже и воспользовалось спецкоридором. На этом все.

— Неужели внял? — задумчиво протянул Николай Андреевич, откидываясь на спинку кресла.

В голосе его звучало сомнение. Если Горевой правильно оценил явно пытавшегося казаться значительно глупее, чем он есть, молодого человека, то клановец должен был хотя бы попытаться оказать сопротивление, прежде чем «согласиться» на единственное верное решение — как можно скорее покинуть Красноуральск и регион в целом.

Адъютант… то есть помощник, промолчал. Это ему было неведомо.

Несколько секунд хозяин кабинета размышлял, сопоставляя собственное впечатление от юноши с подобным поступком. По всему выходило, что…

— Маловероятно, — вздохнул Горевой.

Молодости свойственна глупость. А еще кажется, что ты никогда не умрешь.

Помощник не шелохнулся. Ждал оценки проведенной операции. Особо дурацкими вопросами он лет двадцать уже не задавался. С тех самых пор, когда лично наводил огонь артиллерии рядом с группой журналистов в одной горячей точке планеты.

Вид попавших под обстрел телевизионщиков стал отличным поводом убрать ВСЕХ представителей СМИ с переднего края в связи с опасной обстановкой. И нет, никто не собирался покрывать военные преступления или нечто подобное. Просто любой командир знает, что такое погибший корреспондент в зоне твоей ответственности. Выражаясь языком «циничной сволочи», каковой Горевой себя и считал к шестидесяти годам, за «легшую» роту придется «отписываться» меньше, чем за одного журналиста. Такой головняк не нужен никому.