Книга Гимн шута 16, страница 17 – Антон Федотов

Кроме того, князь чувствовал себя очень неуютно. Он «остыл» уже к нынешнему утру. Однако дров успел наломать еще с вечера, получив сообщение о «пятне» на репутации подшефных ему Классов.

— Перейду к делу, — раздраженно бросил Долгорукий, глянув на лежащую перед ним бумагу. — Здесь ты учиться не будешь.

Повисла тишина. Павел ждал. Терпеливо. Первым не выдержал князь, которого буквально раздирало от какой-то органической неприязни к клановцу.

— Даже не спросишь почему⁈ — рявкнул он.

Спокойный вид молодого человека буквально выводил его из себя.

— Почему? — ровно поинтересовался слушатель.

— Читай! — потребовал хозяин кабинета, резким движением подвигая к парню несколько листов.

Тот достаточно равнодушно взял их и принялся вдумчиво изучать докладную.

— Это не все листы, — заметил он ровно через минуту, пробежавшись взглядом по строкам. — Могу я поинтересоваться личностью автора?

Кем бы тот ни был, но он перечислил все «прегрешения» Волконского: систематические пропуски занятий, нарушение дисциплины, драки, чуть понизившуюся успеваемость. Самое интересное скрывалось в пункте «заключение» и рекомендации. Неизвестный утверждал, что изгнанный собственным кланом ученик, порочащий честь и достоинство Классов, а также создающий прецедент для других, не может учиться в столь элитном заведении.

И кто-то явно позаботился о том, чтобы изъять из документа страницы с подписью автора сего опуса.

— Что скажешь⁈ — с презрением бросил Долгорукий, первым не выдержав паузы.

— Занимательно, — искренне сообщил Волконский.

Документ действительно был составлен грамотно. У него и самого создалось такое впечатление, что подобная личность недостойна ни то, чтобы учиться здесь, но и просто находиться в кругу людей приличных.

— Есть что добавить? — с презрением бросил князь, тоном явно давая понять, что совсем скоро прозвучит фраза «Больше не задерживаю, катись отсюда!».

— М-м-м, — протянул Павел. — Возможно, я бы спросил у представителя императорской семьи, насколько он знаком с юридической разницей между терминами «временно отлучен» и «изгнан». Если бы передо мной сидел кто-то другой. Полагаю, что Великий князь не может не знать об этом.

— Да ты… — выдал Долгорукий и… замолк.

К своим пятидесяти он так и не получил серьезного поста. Даже в рамках Семьи. Номинальная должность шефа Классов, придававшая ему хоть какой-то статус среди родичей и в Обществе, была единственной строкой в его «резюме». Отчего он за оную и дрался. Как умел, да…

Однако и дураком князь не был. И без труда воссоздал в памяти смысл «доклада», в котором автор неоднократно создавал впечатление слова «изгнанник»… но ни разу его не употребил.

И да, разницу князь понимал прекрасно. Одно дело отчислить «отщепенца», изгнанного собственными родичами, и совсем иное — полноправного члена Великого клана. Тут впору задуматься, как именно объяснять уже своей Семье такое пятно на двусторонних отношениях.

— Дай сюда, — потребовал он, едва ли не вырывая протянутые юношей листы.

Вспышка жгучего раздражения ушла. Заработал мозг.

Минут пятнадцать князь рассматривал донесение.

— То же самое и по другим пунктам, — негромко произнес Волконский, заметив, что несдержанный представитель монаршей Семьи оторвал взгляд от строк и уставился куда-то за спину собеседнику. — Есть «сообщения о систематическом нарушении дисциплины», но вот актов о происшествиях или регистрации моих проступков, я не вижу…