Книга Исповедь смертного греха 3, страница 97 – Макс Вальтер

— Карина с группой вступила в бой с какими-то людьми. Или не с людьми. На записи она кричит своим, чтобы отходили, и… — Дашка запнулась. — Её последние слова перед тем, как связь оборвалась: «Они не люди. Повторяю, они не люди».

— Что значит «не люди»? — Мишка нахмурился. — Роботы? Дроны? Чужие? Что там за херня?

— Я не знаю, — покачала головой Дашка. — На записи видно только то, что они выглядят как люди. Двигаются как люди. Но Карина почему-то утверждает обратное. И она не из тех, кто стал бы кричать такое без причины. Она вообще не из тех, кто паникует в бою. На момент записи все жизненные показатели были в норме. Ну, насколько это возможно для боевого режима.

Саня почесал подбородок. Вид у него был задумчивый, почти отстранённый. Так он выглядел всегда, когда просчитывал варианты.

— Скорее всего, Карина мертва, — произнёс он наконец. — Если связь оборвалась, сектор закрыт, а она не вышла на связь до сих пор — шансов практически нет. Прости, Кость…

— Нет, — упрямо ответил я, и мой голос прозвучал жёстче, чем я хотел. — Ты не знаешь её так, как я. Никто из вас её не знает. Карина — лучший тактик на нашем потоке. Если бы она погибла, её группа погибла бы вместе с ней. Но Дашка сказала: на момент записи жизненные показатели всей группы были в пределах нормы. То есть они были живы.

— Это правда, — подтвердила Дашка. — Я проверила телеметрию. На момент отправки сообщения все четверо были живы и даже не ранены. Показатели: повышенный пульс, адреналин, но ничего критического.

— Значит, они могли выжить, — подвёл я итог. — Карина не из тех, кто сдаётся. Если есть хоть малейший шанс, она за него уцепится.

— Допустим, — не стал спорить Саня. — Но мы всё равно ничего не можем сделать прямо сейчас. Связи с сектором нет, врата туда никого не пускают и никого оттуда не выпускают. Сектор закрыт наглухо.

— Откуда ты знаешь? — уточнил Мишка.

— А ты сам подумай, — хмыкнул Санёк, — И вспомни протоколы безопасности «Заслона». Если там произошла какая-то утечка, например, вируса или ещё чего похуже, сектор наверняка законсервировали. Мы же только что говорили об экспериментальной программе «Био-Фарм». Уверен, что эти события связаны. Карина кричала: они не люди. Как думаешь: почему?

— Может, ты и прав, но это всё ещё гипотеза. У нас нет доказательств, и в сектор Z мы попасть не можем.

— Это не совсем так, — вставила Дашка. — Есть данные, что туда готовится новая экспедиция. То ли спасательная операция, то ли операция по тотальной зачистке. Я не смогла выяснить точнее. Но факт в том, что «Заслон» или кто-то ещё собирается вернуться в сектор Z. И, возможно, Карина всё ещё ждёт помощи.

Мы замолчали. Каждый думал о своём. Я смотрел на розовый океан, блестевший за кронами пальм, и вспоминал Карину. Её резкие, отточенные движения в спарринге, её холодный взгляд перед броском, её редкую улыбку, которая появлялась только тогда, когда она была по-настоящему довольна. А ещё нашу последнюю ночь на Монолите. Её горячее дыхание и тело. Она прижималась ко мне так, будто хотело слиться в одно целое.

— Сначала Лебедев, — произнёс я наконец. — У нас нет выбора. Мы не можем бросить задание и лететь в сектор Z, даже если бы нас туда пустили. Но как только мы закончим — я лично займусь этим делом. И если Карина жива, я её найду. Нам нужны деньги, чтобы купить информацию. Решать будет по факту, когда получим точные данные.