Книга Исповедь смертного греха 3, страница 6 – Макс Вальтер

В этот момент тихо пиликнул визор. Мишка напомнил, что аэромобиль готов и ждёт нас на крыше. Я прошёл в прихожую, активировал дверь лифта и шагнул в кабину. Да, здесь выход в лифтовую шахту был прямо из квартиры. Стены из матового стекла, подсветка мягкая, никаких кнопок. Лифт уже считал, куда мне нужно: на крышу, к парковочной площадке.

Кабина плавно пошла вверх. Пять секунд — и двери открылись.

Утреннее небо Анкора встретило меня прохладным ветром и гулом винтов. На парковочной площадке, разлинованной жёлтой разметкой, стояло десятка полтора аэромобилей. Наш я узнал сразу: четырёхместная капсула тёмно-синего цвета, винты пока сложены, двери подняты вверх, как крылья у жука.

Мишка уже сидел за штурвалом и что-то подкручивал на панели. Санёк развалился на пассажирском сзади, вытянув ноги.

— Доброе утро, — поздоровался я, забираясь на переднее сиденье.

— Здарова, командир, — отозвался Косой, не отрываясь от приборов.

— Выспался? — Санёк лениво зевнул, даже не прикрывая рот рукой.

— Вполне. А ты, судя по виду, нет.

— Кровать непривычная. Слишком мягкая. Я на такой проваливаюсь.

— Ничего, привыкнешь.

— Да при чём здесь кровать? — хохотнул Мишка. — По-любому всю ночь игровую капсулу обкатывал.

— Завидуй молча, механик, — буркнул Санёк.

И в этот момент звякнул лифт, оповещая о прибытии пассажира. Мы дружно обернулись на звук и замолчали.

Из кабины вышла Дашка.

Обычно она одевалась практично: комбинезон, рабочие штаны, волосы собраны в хвост, никакой косметики. Но сегодня… Лёгкий сарафан цвета морской волны, открывающий плечи и подчёркивающий талию. Волосы распущены, уложены мягкими волнами. Я даже не знал, что у неё такие длинные, потому что никогда не видел её с распущенными. На лице лёгкий макияж, ресницы длиннее обычного, губы тронуты блеском. Сарафан доходил до колен и трепетал на ветру, когда она шагала к нам. Двигалась Дашка плавно, с какой-то новой, незнакомой грацией.

Мы молчали. Мишка замер, положив руки на штурвал. Санёк забыл закрыть рот, а я просто смотрел.

— Что? — спросила Дашка, уперев руки в бока и глядя на наши лица. В её голосе звенел вызов. — Чего уставились?

— Да так, — первым отмер я, отводя взгляд.

— Нормально всё, — буркнул Санёк, внезапно заинтересовавшись пейзажем за бортом.

— Просто… — Мишка прочистил горло. — Ты очень красивая.

И он не врал, а констатировал факт. Дашка действительно была красива. Не той голографической красотой с рекламных щитов, а настоящей, живой. И то, что мы видели её такой впервые за несколько лет, делало эффект оглушительным.

Косой выбрался из кабины, шагнул к подруге и, бережно приобняв её за талию, поцеловал в щёку. Без позёрства, без «смотрите, какая у меня девушка». Просто не смог удержаться. Дашка на мгновение прикрыла глаза, а затем легонько оттолкнула его.

— Всё, полетели уже. А то опоздаем.

Мы расселись по местам. Дашка сзади, рядом с Саньком, а я остался спереди, справа от пилота.

Мишка пробежался пальцами по панели управления. Шесть роторов развернулись веером, мягко загудели, набирая обороты. Аэромобиль плавно оторвался от площадки и, встроившись в общий поток, поплыл над крышами.

— Мог бы и на автопилоте долететь, — заметил я, наблюдая, как Мишка вручную лавирует между другими машинами.

— Мог бы, — согласился он. — Но мне нравится.