Книга Исповедь смертного греха 3, страница 41 – Макс Вальтер

Так, под его мерное бормотание, мы вошли в подъезд и поднялись на третий этаж, где Серёга впервые почувствовал неладное.

— Слышь, командир, здесь же Алинка живёт, не? — растерянно спросил он, когда я взялся за ручку.

— Не, она вон в той квартире. — Я беззаботно махнул рукой.

— Ну, может… — Он почесал макушку. — Попутал, наверное. Справная она баба. С новым хахелем сегодня. Прошлый-то у неё совсем отбитый был. Дёрганый вечно, скользкий тип. А этот вроде нормальный, приличный даже. Может, хоть в люди её выведет. У неё ведь брат есть, ты знаешь?

— Да откуда? — Я покачал головой, отступая, чтобы Серёга прошёл первым.

— Крутой он у ней. В ШОКе служит, на «Заслон» пашет. Нет бы помочь сеструхе, а он как этот… Ну, где твой шкаф?

— Не спеши, — вежливо улыбнулся я. — Мы же договорились, что вначале коньяк.

— Вот это я понимаю! — довольно крякнул он и потёр ладони. — Мужик сказал — мужик сделал. Уважаю.

— Постой секунду, я сейчас.

Я прошмыгнул в кухню и замер. Кажется, я недооценил свою цель. Квартира натуральным образом преобразилась. Бардак исчез, как и грязная посуда. Но самое обидное, что хозяйка вымыла и убрала все ножи. Теперь на них нет ни одного отпечатка, или все они смазанные. Правда, один у меня есть, хранится в базе интерфейса. Надеюсь, его хватит, чтобы подставить Алину.

Ладно, поздно включать задний ход.

Я вытянул нож из набора. Обычный кухонный, с пластиковой ручкой, на которой прекрасно остаются отпечатки, и широким лезвием. Не новый, но ухоженный. На лезвии виднелась пара зазубрин от недавней заточки. Естественно, я предварительно натянул перчатки. Те самые, строительные, которые купил часом ранее. Они плотно обтянули пальцы, не оставляя складок. Вооружившись, я повернулся к выходу из кухни.

Серёга стоял посреди прихожей и озирался. Коньяк на столе так и не появился, как не было и шкафа, который нужно двигать. До него только начало доходить, что что-то не так.

— Слышь, командир, а где…

Договорить я ему не дал. Шагнул навстречу и коротким, резким выпадом без замаха атаковал. Нож должен был войти точно в сонную артерию. Быстрая смерть без мучений. Первичный шок заберёт на себя боль, а дальше, по мере потери крови, человек просто засыпает. Так, как учили на Монолите. Но в последний момент интерфейс сместил мою руку. Я почувствовал это как лёгкий толчок, едва заметную коррекцию траектории. Лезвие ушло чуть дальше и вошло в горло, пробив трахею.

Серёга захрипел. Глаза расширились, рот открылся, но вместо крика наружу вырвался только влажный, булькающий звук. Изо рта брызнула кровь, заливая подбородок и грудь. Он попятился, врезался спиной в стену и начал сползать по ней, цепляясь пальцами за обои. Ноги подкосились, и он рухнул на пол, завалившись набок.

Я стоял над ним и смотрел. Он пытался вдохнуть, но воздух выходил через дыру в трахее с мерзким свистом. Кровь толчками выплёскивалась изо рта, растекалась по полу и пропитывала его застиранную куртку. Пальцы скребли по линолеуму, оставляя красные полосы. Глаза, полные ужаса, уставились на меня. Он ещё жил, но понимал, что умирает.

«Коррекция удара выполнена намеренно», — высветил интерфейс.

— Зачем? — спросил я одними губами.

«Смерть от пробитой трахеи наступает в течение трёх-пяти минут. Жертва находится в сознании, активно двигается, оставляет следы. Картина преступления соответствует бытовому конфликту. Удар в сонную артерию — смерть за десять-пятнадцать секунд. Чистая работа профессионала. Привлечёт внимание».