Книга Исповедь смертного греха 3, страница 40 – Макс Вальтер

На ней был лёгкий сарафан цвета спелой вишни, который держался на тонких бретельках, открывая плечи и ключицы. Ткань мягко облегала фигуру, подчёркивая тонкую талию и крутой изгиб бёдер. Подол заканчивался чуть выше колена, оставляя открытыми длинные, стройные ноги. На загорелой коже искрились капельки какого-то масла или лосьона, который играл под светом фонарей всеми цветами радуги. Да уж, к выходу в свет она подготовилась основательно.

Волосы, которые для работы собирались в небрежный хвост, теперь были распущены и спадали на плечи мягкими волнами. Яркий вечерний макияж: тёмные тени, подводка, делающая глаза больше и выразительнее, и губы, тронутые блеском того же вишнёвого оттенка, что и сарафан. От неё веяло тем самым женским началом, которое заставляет мужчин оборачиваться вслед.

Она улыбнулась Сане, принимая букет. Приятель что-то сказал, и Алина рассмеялась, запрокинув голову. А затем эдаким залихватским движением взяла его под руку. Парочка неспешно двинула по направлению к центру.

Я мысленно присвистнул. Санёк, конечно, тот ещё сердцеед. Такими темпами он её не то что до утра, до самого приезда брата очарует. Да она с него натурально глаз не сводит.

Я выждал, пока они скроются за углом, и пересёк двор. Теперь мой черёд.

Серёга всё так же сидел у подъезда, но сейчас его вид уже не выражал того задора, какой присутствовал у него днём. Похоже, алкоголь успел выветриться, и организм требовал срочной добавки. Не скрывая зависти, он проводил Алину с приятелем пристальным взглядом, но подняться им навстречу не рискнул. Может, девушка никогда ему не подавала, а может, он опасался реакции Сани. Всё-таки выглядел тот не под стать местному району.

— Серый, здорова, братан! — окликнул забулдыгу я. — Мне тут подсказали, что к тебе можно обратиться. Хочешь подзаработать?

— А чё делать-то надо? — Забулдыга мгновенно потерял интерес к парочке, которая, впрочем, уже скрылась за углом.

— Да шкаф передвинуть, — ляпнул я первое, что пришло в голову.

— Э не-ет, — разочарованно протянул он. — Меня сегодня ноги совсем не слушаются. Хотя если вначале похмелишь… — Он многозначительно замолчал, предоставляя мне возможность самому додумать, что будет в этом случае.

— Да не вопрос. У меня там как раз пол-флакона коньяка осталось, — ещё более радостным голосом объявил я.

Всё это время я непрерывно сканировал пространство. Минуту назад на нас из окна второго этажа посмотрела какая-то женщина. Возможно, отреагировала на нашу громкую беседу. Но моего лица она не увидела. Интерфейс быстро сориентировался, дал подсказку, и я быстро скрыл внешность за козырьком кепки. В остальном бо́льшая часть окон подсвечивалась жёлтым. Лишь пару балконов система отметила красным.

Впрочем, задерживаться мы не стали. Серёга, почуяв наживу, уже пританцовывал, рассказывая мне историю о том, какие сорта коньяка он предпочитает. Не забыл добавить, что он не какой-то там алкаш, а истинный ценитель горячительных напитков и в коньяках разбирается покруче любого дегустатора. Он бы и работать на ликёроводочный устроился, но туда просто так с улицы не берут. Везде блат, всюду кумовство. И вообще, сейчас с работой дела обстоят не очень. А так у него чуть не два высших образования, одно из которых ему пришлось оставить. Но и здесь во всём виноваты СОБовцы, чтоб им пусто было. Приняли честного человека по ошибке и отправили на каторгу на целых три года. А теперь у него волчий билет, с которым хрен куда устроишься.