Книга Исповедь смертного греха 3, страница 115 – Макс Вальтер

— Столько же, сколько и всем остальным. — Дашка тоже закинула в рот снек и хмыкнула. — Судя по всему, они покупали их оптом. Слишком однообразны, написаны как под копирку.

— Смотри, в третьем ряду женщина в чёрной шляпе. Она плачет уже минут десять, но почему-то её тушь даже не потекла. Вот что значит хорошая косметика.

— Или плохая актриса. — Дашка усмехнулась и потянулась за новой порцией. — Слушай, а тебе не кажется, что мы какие-то… ну, слишком циничные? Не далее как вчера мы заминировали труп и теперь, поедая снеки, смотрим, как люди с ним прощаются.

— Цинизм — это неотъемлемая часть нашей работы, — резюмировал я. — Если вникать во все эти дебри, никаких нервов не хватит.

Дашка ничего не ответила, только хмыкнула и продолжила жевать. Я покосился на неё, потом снова перевёл взгляд на экран. На подиум как раз поднялся очередной оратор, и по его лицу было видно, что он долго репетировал свою скорбь перед зеркалом.

— Как у вас с Мишкой? — спросил я, не отрываясь от экрана.

Дашка чуть заметно улыбнулась, но улыбка вышла какой-то рассеянной, словно она думала о чём-то своём.

— Хорошо. Он заботливый. Иногда даже слишком. Нет, я не против и мне это нравится, но временами прям раздражает.

— Он у нас такой, — согласился я. — И это его суть, которую не изменить. А если попытаешься, то, скорее всего, испортишь отношения.

— Это да. — Она вздохнула. — Нет, я и не собираюсь его менять. Мне с ним легко. Он не давит, не требует ничего. Просто… он рядом, и этого достаточно. Но когда я занята, а он лезет со своей заботой…

— А дальше что? — Я повернулся к ней. — Какие планы? Вы вообще думали о будущем?

Дашка нахмурилась. Она явно не ожидала этого вопроса, и я заметил, как пальцы, державшие очередной снек, чуть дрогнули.

— Не знаю, — ответила она после короткой паузы. — Иногда мне хочется чего-то большего. Ну, как любой женщине. Дом, семья, дети, вот это всё. А иногда я думаю: какая, к чёрту, семья? Мы убиваем людей по заказу корпорации, живём под чужими именами. У нас нет дома, нет постоянства, нет ничего, что можно назвать нормальной жизнью.

— Ты поэтому тянешь?

— Я не тяну. Просто не знаю, куда нас всё это заведёт. Мишка хороший, и я не хочу его потерять. Но и обещать ему то, что не смогу дать, тоже не хочу. Вот и получается, что всё в подвешенном состоянии.

— Понимаю.

Мы замолчали. На экране тем временем очередной оратор сменился следующим. Молодой парень, который явно нервничал и путался в словах. Он рассказывал какую-то нелепую историю про Алимова, который однажды застрял в лифте с потенциальным инвестором и умудрился заключить сделку до того, как их вызволили. Зал ответил сдержанным смехом, и я подумал, что эта история, скорее всего, выдумана. Но для похорон сойдёт.

— Смотри. — Я кивнул на экран. — Ещё один. Кажется, это его бывший партнёр по бизнесу. Видишь, как он старается? Даже голос дрожит. Интересно, сколько он задолжал Алимову? Точно теперь надеется, что долг простят посмертно.

— Ты невыносим. — Дашка покачала головой, но уголки её губ дрогнули в улыбке.

— Я реалист. Все эти люди пришли сюда не прощаться. Они пришли убедиться, что Алимов действительно мёртв, и прикинуть, как теперь перераспределятся его активы. Посмотри на их лица. Никто из них не скорбит. Они будто просчитывают вероятности.