Книга Исповедь смертного греха 4, страница 35 – Макс Вальтер

Я посмотрел на неё и кивнул.

— Спасибо.

Она слабо улыбнулась, и мы двинулись к вездеходу.

Обратный путь прошёл в тишине. Никто не произнёс ни слова. День вымотал всех до предела: два боя, бег по камням, подъёмы, жара, нехватка кислорода. Даже с нанитами в крови это были серьёзные испытания.

Я смотрел на команду и видел, как устали ребята. Мишка вёл машину молча, сгорбившись над рулём. Дашка сидела, прикрыв глаза, но было видно, что она не спит. Санёк откинулся на сиденье и бессмысленно смотрел в потолок.

К лагерю мы подъехали ещё засветло. Мишка потянулся к двери, но я остановил его.

— Не выходи, — напряжённым голосом произнёс.

В очередной раз на меня навалилось чувство опасности. Внезапная, острая, будто на мир опустилась тень, хотя небо над лагерем было чистым. Внутри всё сжалось в тугой узел.

— Грех? — тихо позвал Санёк.

— Даш, проверь периметр, — попросил я.

Она подключилась к системе безопасности и на некоторое время её взгляд расфокусировался.

— Ты прав, — прошептала она. — Прорыв в девяти местах.

— Покажи.

Дашка развернула голографическую панель. Поверх карты лагеря легли записи с датчиков. Мы смотрели, как защитный периметр пересекают силуэты. Человеческие. Девять фигур. Они двигались медленно, но неотвратимо, и тепловая сигнатура у всех была ровной, как у нагретого изнутри предмета. Ни горячих зон, ни холодных. Точно такую же я считывал с белых в фойе.

— Они здесь, — сказал я. — Те самые, из лаборатории.

— Как они нас нашли? — прошептал Санёк.

В салоне повисла тишина. Лица у всех вытянулись. В лаборатории нас едва не убили двое, а тут сразу девять! Прямо в лагере, среди наших вещей и припасов. Возможно, внутри купола.

— Валим, — выдохнул Мишка. — Прямо сейчас. Переночуем в вездеходе, лишь бы подальше отсюда.

— Согласен, — ответил я. — Давай заднюю. Только тихо, медленно…

Мишка включил передачу, и машина плавно поползла назад. Но, видимо, недостаточно тихо.

Из шатра выскочили сразу трое, и двигались они очень быстро. Заметив нас, твари рванули вперёд, не разбирая дороги. Белые как бумага, с пустыми глазами, они неслись на вездеход, не чувствуя ни жары, ни усталости.

— Гони! — заорал Санёк, вцепившись в спинку Мишкиного сиденья. — Гони, гони!

Но Мишка не нуждался в подсказках. Он резко вывернул руль, и «Титан», не сбавляя скорости, развернулся на сто восемьдесят градусов прямо из заднего хода. Камни брызнули из-под колёс, и машина прыгнула вперёд, унося нас прочь от лагеря.

Я обернулся. Трое белых остались позади, но они не остановились. Просто бежали следом, пока не превратились в точки на фоне камней.

Наш лагерь остался там, со всеми припасами, оборудованием, куполом, генератором, опреснителем, пайками. И с девятью тварями внутри.

— Что дальше? — спросил Мишка, не отрывая взгляда от дороги.

Я не ответил. Потому что не знал что сказать…

Вездеход уходил на юг, прочь от лагеря, и какое-то время в салоне стояла тишина. Все переваривали случившееся. Я смотрел в боковое стекло, как за окном проносится пустынная равнина, и чувствовал, как постепенно отпускает напряжение.

— Итак, — подал голос Санёк, — давайте посчитаем.

— Что именно? — спросил я, не оборачиваясь.

— Расстояние и время. За сколько твари прошли пятнадцать километров. Мы отсутствовали в лагере примерно семь-восемь часов. Когда они появились?