Книга Новая фантастика 2026. Антология №10, страница 76 – Сергей Лукьяненко, Екатерина Пронина, Дарина Стрельченко, и др.

— Какая прескверная банальщина. Как будто чиновник губернский в стихи ударился. И рифма хромает, и души ни на грош.

— А что вы предлагаете? – вскипела Надя. – Считаете, лучше сможете? Так напишите сами тогда!

Андроид замер и прикрыл глаза. В строке уведомлений на экране мелькнуло «подключение устройства», и не успела Надя ойкнуть, как рядом с ее текстом вырос новый.

«И вот он сделал шаг в бездну, во мрак и в холод. Спину жгли взгляды товарищей за спиной. Нет, не так – взгляды тех, кому он, выходит, должен? А имеют ли они право – вот так, всем миром, на него одного эту ношу взвалить? Словно он не капитан уже, а последний каторжник, на себе баржу с дровами тянущий? Несправедливая мысль и подлая, потому что из самолюбия родилась.

Но в тот же миг он устыдился, ужаснулся этой мысли. Как смеет он? Как смеет он так о тех, кто, может быть, уже завтра, через час, через миг истлеет в этом эфире, погибнет лютой нечеловеческой смертью? Себя-то пожалел, а их осудил? «Подлец!» – обругал он себя, но легче не стало. Даже напротив, еще тяжелее сделалось.

А звезды глядели холодно и пристально, не мигая. И во взгляде их, в равнодушном блеске, чудился ему немой, страшный суд. Будто спрашивали они, эти бездушные алмазы: «А сам-то ты, человек? Сам-то достоин этой ноши, этого шага, этого звания?»

И до того стиснуло грудь от этой внутренней, непереносимой борьбы, что захотелось сорвать шлем и шагнуть. Не туда, куда надо по заданию, а в сторону, в эту зияющую, прекрасную и ужасную пустоту. Потому что там, в этой пустоте, где нет ни долга, ни товарищей, ни взглядов осуждающих, – может быть только там и есть она, настоящая-то правда?..»

— Серьезно? Снять гермошлем? В открытом космосе?

— А что такого?

— Так он умрет сразу!

— Ну и пусть. Зато эффектно! Читатель запомнит! А то, что он трещину заделает и вернется героем, – это ж через неделю забудут.

— Он самоубийца, что ли? Он же космонавт, ученый! Как он может не понимать, что без шлема у него кровь сразу закипит.

— Экая вы, Наденька, материалистка, – андроид хмыкнул. – А как же метафизика-с? Ну, закипит. Зато как возвышенно закипит! Представьте! Последний пузырек кислорода в его легких – это последняя земная мысль о невыплаченном долге чести. Читатель разрыдается!

— До читателя такой текст не доберется никогда! – Надя яростно застучала по клавишам, удаляя абзац. – И вообще, может, капитан хочет жить. Вернуться на Землю, получить орден и пойти в отпуск.

— В отпуск? – андроид издал смешок, похожий на скрежет ржавой пилы. – В отпуск едут обыватели. А герой должен ехать в Сибирь. Или, в вашем случае, на Плутон, в вечную мерзлоту и одиночество, чтобы там, среди льдов, додумать свою главную думу. Вы бы еще ему в каюту фикус поставили и самовар для полноты обывательского счастья.

— Если это поможет ему не снимать шлем в вакууме – я поставлю ему и фикус, и блюдо с пирожками! – отрезала Надя. – Это героическая фантастика, а не «Идиот в скафандре».

— А чем вам «Идиот» не угодил? Хорошо, не надо шлем снимать. Но пусть у вашего капитана в открытом космосе под холодным светом звезд руки хотя бы дрожат и поэтому ремонт не выходит.

— У него физподготовка и стрессоустойчивость, у него не могут руки дрожать!

— А вы сделайте так, чтобы дрожали, – парировал андроид. – Пусть не от страха, а будет как князь Мышкин. Трясется пусть ваш капитан, скажем, от страсти.