Книга Искатель - 26, страница 8 – Сергей Шиленко

— Детские бордели, рабство в любом его виде, подпольные гладиаторские арены, содержание зверолюдей и представителей других рас в качестве комнатных питомцев, вольеры для их разведения. А также хищнические бизнес-схемы и наемное рабство, загоняющее простых людей в долговую яму на поколения. И наконец вы всерьез рассмотрите вопрос о предоставлении другим расам равных прав и защиты в соответствии с законами Харалдара.

Я видел, как остатки румянца покидают лицо Дирика. Документы, неопровержимый компромат, головы побежденных врагов, разгромленная армия Консорциума… Я методично, удар за ударом, забивал гвозди в крышку гроба его былого самомнения.

Это стало невероятно сладким моментом триумфа, когда холодный прагматизм и долгая изматывающая кампания приносили свои плоды. Я смотрел на короля и понимал, что его прежняя роль закончилась, теперь он будет действовать в заданных мною рамках.

Король Дирик посмотрел на меня с нескрываемым недоверием. Лицо монарха исказила гримаса человека, которому предлагали шагнуть с обрыва.

— Ты что, совсем из ума выжил, Искатель? — процедил он, подавшись вперёд. — Плебеи поднимут бунт, если я лишу их привычных кровавых развлечений, и устроят настоящую резню на улицах, если попытаюсь вот так, в открытую, возвысить низшие расы!

Я чуть наклонил голову, глядя ему прямо в глаза. Воздух в комнате сгустился.

— Выбирайте слова, Ваше Величество, — мой голос прозвучал ровно, но с металлом, способным перерубить железный прут. — У меня есть жёны и дети самых разных рас, и мне совсем не нравится, когда их называют «низшими».

Король побледнел, резко пошёл красными пятнами. Он сглотнул, осознав, что перегнул палку с человеком, который может свернуть ему шею голыми руками.

— Хорошо, пусть так, — отступил он, нервно теребя воротник своего роскошного камзола. — Но мой народ этого не потерпит, все слишком привыкли к старому порядку.

В разговор вступила Селисия. Принцесса выпрямилась, её голос звучал тихо, но в нём звенела неожиданная твёрдость и боль.

— Они так живут, отец, потому что придавлены кованым сапогом Малина, — произнесла она. — Если бы у них оставалась хоть капля надежды на хорошее будущее, но сейчас… Мерзкие дела, кровавые поступки Консорциума отравляют саму душу нашего королевства. Люди вздохнут свободнее без них, будут ходить с высоко поднятой головой, зная, что подобная грязь наконец-то выжжена из их городов.

Дирик бросил взгляд на смятую записку, зажатую в кулаке, желваки на его скулах заходили ходуном. Прагматик внутри меня понимал, что монарху нужны не красивые речи дочери, а факты, жёсткие, неоспоримые доказательства того, что ставка на меня не станет для него последней в жизни.

— У тебя есть доказательства этой вашей мнимой победы? — хрипло спросил король. — Слова — это ветер, Артём.

— О, фактов у меня целая гора, — усмехнулся я.

Моя рука легла на пояс, где висели Сундуки с «Уменьшением», но я заколебался и посмотрел на принцессу, чьё красивое тонкое лицо дышало благородной решимостью.

— Принцесса Селисия, — предупредил я, стараясь говорить мягче. — То, что я сейчас покажу, будет… крайне оскорбительно для тонких девичьих чувств. Это грязь войны, а не дворцовые интриги.

Она посмотрела на меня долгим пристальным взглядом.